Она подняла лицо.
— Я сделаю, что хотите, я обещаю. Возьмитесь за меня, Эд, я прогоню своего агента, любой процент вам отдам, половину отдам.
— Я не нуждаюсь в деньгах.
— Я за вас замуж выйду, я даже…
— Я человек старый.
— Эд, ну что мне сделать, какое пройти испытание? Эд, в чем секрет?
— Поверьте мне, рано. Подождем. Может, лет через десять, когда вы добьетесь признания. Сейчас вы молоды и прекрасны, все только у вас начинается. Вы будете счастливы. Я хочу, чтоб вы были счастливы, Кей, правда, хочу. И потому не скажу вам. Но обещаю вот что: берите вершину и через десять лет приходите ко мне, тогда поглядим.
— Через десять? — Глаза ее были сухи, голос хрипел. — Думаете, так вот сможете водить меня за нос десять лет? Да к тому времени вас не будет в живых!
Буду, — сказал я. — Я из прочного материала.
Но не настолько уж прочного, похвалилась она, — чтобы мне не поддался.
Я кивнул. Она, конечно, права. Я видел, она не отступит.
Если я не добьюсь правды от вас, — продолжала она, — сама обращусь к Локсхайму. Что-то подсказывает, я должна познакомиться с ним, Я опять кивнул.
Да, — сказал я в раздумье. — Возможно, вы скоро с ним познакомитесь.
Заручиться согласием самого доктора Локсхайма оказалось не просто. Все же, узнав от меня факты, он, наконец, решился.
— На карту поставлено слишком много, мы рисковать не можем, — сказал я. — Вы это знаете.
— А остальные? — напомнил он мне. — У них тоже есть право решать.
— Конечно, пускай голосуют. Но это единственный выход.
— Считаете, эта девушка стоящая?
— Считаю. Мы все равно ее взяли б лет через восемь-десять. Она на пути к славе, да вы сами поймете. Единственное, как я объяснил, ждать не хочет.
Значит, возьмем сейчас.
— Если остальные не против.
— Если остальные не против. Но они согласятся.
Они согласились. Мы всех созвали в тот же вечер к Локсхайму, и все явились.
Я рассказал историю, Пол подтвердил. Этого было довольно.
— Когда? — спросил Локсхайм.
— Чем скорее, тем лучше. Я подготовлю необходимое сразу же. Ожидай ее через неделю.
Ровно через неделю, день в день, я появился с ней. Только закончила свои съемки в картине. Только получила четырехнедельный отпуск. Только лично свозил ее к Фрэнку Битцеру, моему агенту, и склонил его подписать с ней долгосрочный контракт.
Тут же поехали.
— Куда вы меня везете? — спросила она.
— К Локсхайму.
— О, значит я узнаю секрет?
— Да.
— Что заставило вас передумать?
— Вы заставили.
— Я все-таки вам немножко нравлюсь?
— Я уже вам говорил, разве нет? Было б иначе, я бы не дал вам узнать секрет.
Лучше покончил бы с вами.
Она рассмеялась, я же хранил серьезность. Я ей правду сказал.
Доктор Локсхайм ждал нас у входа и встретил очень приветливо. Я взял с Кей обещание ни о чем не спрашивать, пока доктор не проведет обследование, и она ему подыгрывала великолепно. Он сделал анализ крови, взял образец кожи, записал на магнитофонную ленту голос и даже срезал у нее прядь волос.
Потом перешел к истории клиентки, и беседа заняла больше часа. Он был, конечно, ужасно дотошен: интересовался не только ее знакомствами, но инветаризовал ее вкусы, включая цветовой выбор, предпочтительную косметику, излюбленные духи.
Все это казалось, в общем-то, лишним, но, как человек методичный, он хотел быть готовым на случай необходимости. Я его цель видел: повернись дело к худшему, вынуди нас обстоятельства спешно, в последнюю минуту переключиться, у него нужные сведения окажутся под рукой.
Но в прошлом никаких случаев я не помнил, и оставался абсолютно спокоен.
Кроме того, Кей не возражала. Она предполагала, думаю, что подвергается психоаналитической процедуре.
Наконец, когда все закончилось, она вскочила.
— Хорошо, я ответила на кучу вопросов, — сказала она. — Теперь моя очередь задать несколько. Первый: когда я узнаю секрет?
Она на меня смотрела, но ответил ей доктор Локсхайм:
— Прямо сейчас, милочка, — сказал он. Зайдя сзади, он ловко вонзил ей иголку в основание черепа.
Я подхватил ее падавшую, и мы отнесли тело в операционную.
Почти четыре недели заняла операция. Бедняга Локсхайм, боюсь, позабыл про отдых. Что до меня, то я занимался своим: успокаивал волнение в студии, пустив хорошо продуманный слух об отъезде актрисы инкогнито на отдых в Канаду, и проводил поиски. Я убил много времени, но, наконец, набрел на коечто подходящее.