— Спокойной ночи.
— Спокойной.
Борден заперся в своей комнате.
Спал он беспокойно, тревожным сном. До самого рассвета он ворочался с боку на бок. Неудивительно было, что он проспал уход Уорма — о нем ему сказал Лоуренс, еле-еле растолкав.
— Уехал? — Борден со скрипом сел в постели. — Но… я же везу его в космопорт сегодня…
— Капитан Роллинс отвез его, сэр. Знал, что вы устали… к — Но я хотел попрощаться с ним.
В самом деле? Что ж, нет необходимости. Уорм попросил, чтобы я передал вам слова искренней благодарности за прием…
— Ох, опять!
Лоуренс улыбнулся.
— Да, сэр. Вы вчера вечером своим примером сильно впечатлили его. Это, позвольте сказать, дипломатический триумф! Ах, и еще… — Лоуренс кашлянул. — Уорм сказал, чтобы я передал вам вот это.
— Что это?
— Полагаю, прощальный подарок.
Лоуренс отдал ему маленький белый футлярчик, и Борден принялся возиться с оберткой.
— И что же это? Знак великого почтения?
— Что-то вроде того, сэр, — кивнул с улыбкой Лоуренс. — Он сказал, что потратил часы, пытаясь придумать что-то для человека, сказавшего, что имеет все, что нужно. Но к счастью, он вспомнил, как вы вчера вечером пожелали кое-что весьма конкретное — он же никогда ничего не забывает. В общем, он сказал, что был крайне обрадован тому, что ваше желание оказалось ему по силам.
— Желание? Что-то я не припоминаю…
Он сказал, что теперь вы можете играть на фортепиано.
Борден очень медленно отложил футлярчик в сторону.
Он встал, думая об Уорме. Об Уорме, который не ведал любви, но знал, что есть благодарность. Об Уорме, которому невдомек была хрупкость людских тел — умевшем по своему желанию видоизменять части тела, просто открутив один элемент и поставив на его место другой. Об Уорме, который все понимал буквально — ведь его расе неведомо было искусство выражаться образно. Об Уорме, одна из носовых насадок которого была остра, как нож. Об Уорме, который слышал его слова — хотел бы я, чтоб у меня были такие пальцы…
— В чем дело, сэр? — смутился Лоуренс. — Вы даже не посмотрите на свой подарок?
Но Борден уже бежал по коридору — в сторону комнаты Маргарет.
Перевод: Григорий Шокин
Отчет о Солнце III
Robert Bloch. "Report on Sol III", 1958
Рабор ворвался в зал, где вибрировал Йем. Они скручивали щупальца, пока не установился контакт, а затем Рабор начал пульсировать.
— Я готов к предварительному отчету по Солнцу III, — сказал он.
Йем затрепетал:
— Ах, да. Основные формы жизни, я полагаю?
Рабор сочился смущением.
— Не совсем. Квор и Зила имели дело с основными формами жизни — микроорганизмами, растительным веществом, насекомыми.
Йем стал трепетать сильнее.
— Тогда вы собрали данные о четвертой по важности группе — существах, населяющих моря?
Рабор вздрогнул тревожно.
— Нет. Я занимался млекопитающими.
— Летающие существа?
— Их называют птицами. Млекопитающие — это четвероногие и двуногие. И двуногие правят Солнцем III.
Йем задрожал в растерянности.
— Это странно. Вряд ли можно ожидать, что меньшинство достигнет власти.
— Есть много странных вещей на Солнце III, — пропульсировал Рабор. — Я не знаю, с чего начать, это все так невероятно. Даже наши самые творческие мечтатели не могли справиться с такими фантазиями.
— Позвольте мне быть судьей, — запульсировал Йем. — Я так понимаю, экспедиция не столкнулась с трудностями?
— Правильно. Микроорганизмы никак не реагировали, а другие формы жизни имеют ограниченный зрительный диапазон. Мы были намного выше их перцепционных способностей, поэтому мы могли заниматься своими исследованиями без помех.
— Вы делаете вывод, что жители могли оказаться враждебными, если бы они могли вас воспринимать?
Рабор ухмыльнулся.
— Только двуногие — но их враждебность превосходит самые смелые представления. Они не только уничтожают все другие формы жизни ради еды или просто ради удовольствия, но также часто уничтожают друг друга.
Настала очередь Йема улыбаться.
— Друг друга?
— Да. Это их основное занятие.
— Вы уверены, что не ошиблись в их действиях? — провибрировал Йем.
— Уверен в этом. Мы смогли изучить одну из двух форм их общения — примитивный метод, называемый речью. Исследование значения этих звуков или слов подтверждает наши выводы. Второй метод, использующий визуальные символы, известен как письмо, он не был освоен, хотя у нас есть образцы для дальнейшего изучения. Но по словам и поступкам мы определили цель двуногих, которые называют себя людьми, безошибочно.