И тогда Уэйн понял, что это было, что стекало по склону к Норе, стекало по песку пусть неспешно, но неотвратимо.
Еще одно забавное осознание пришло к нему. На Вергис-четыре сильного ветра не было. Но раз так, почему ничьи следы не вели ко входу в хижину? Песок не успел бы замести их.
Все стало ясно. Никаких людоедов не было. Никаких человекообразных людоедов. Нора все поняла правильно. Люк убил Брейди и бросил здесь, а туземцев выдумал. Никто не забирал тело — хижина сама приползла к нему. Как та, что уже настигла Нору, тщетно пытавшуюся со связанными руками отползти прочь. Кажется, перед тем как черный проем накрыл ее и поглотил, девушка успела найти взглядом — обиженным и напуганным, — Уэйна. Потом проем сомкнулся. Как голодный рот.
Но ведь это и есть рот, напомнил себе Уэйн — и содрогнулся, когда вспомнил, как они бродили внутри этого чудовища, между его внутренними перегородками, как нашли кости… Значит, хижина и была людоедом! Он должен бежать!
Вот только бежать уже было некуда. Зачарованный зрелищем пожирания Норы, он не заметил, как громада позади него ощутимо продвинулась вперед — и накрыла его с головой.
Вскрикнув, он сделал шаг вперед — и поскользнулся на косом ворончатом полу, сделавшемся вмиг неожиданно скользким. Проход впереди сомкнулся, и Уэйн очутился во тьме.
Косой пол под ногами задрожал — как стенки глотки, проталкивающие особо крупный кусок. Сводящая с ума вонь ударила по обонянию с удвоенной силой. Он попытался достать из сумки лазерный пистолет, но выронил ее — и уже не смог найти в темноте. Волна тошнотворной слизи полилась ему за шиворот. Слюна, мелькнула в голове идиотски-лаконичная мысль. Интересно, а почему у этой твари нет зубов?
Пол под ним пришел в движение, выталкивая его во вторую «комнату», стенки которой вдруг свернулись трубой и стали очень узкими. Пищевод, понял Уэйн и рванул вперед, царапаясь, крича, отталкиваясь ногами.
Пахнет, как змея, говорила Нора. Хижина пахла, как змея, выглядела, как змея — да, собственно, это и была змея. Змея, пожирающая своих жертв живьем и целиком. Долго переваривающая их.
Уэйн впился ногтями в стенки, но тварь сделала большой глоток — и слюна смыла его вниз. В кипящий котел, наполненный прожигающей до костей жидкостью.
Когда встало солнце, хижина вяло распласталась на песке. Темный проем был распахнут, но — ни единого признака движения.
Хижина рыгнула разок и снова впала в долгое состояние ожидания.
Перевод: Григорий Шокин
Честное слово
Robert Bloch. "Word of Honor", 1958
В 14.27 Хомер Ганс, банковский кассир, вошел в кабинет своего босса, президента Первого национального банка.
— Хочу вам кое-что сказать, — пробормотал он в некотором замешательстве. — Это касается резервного фонда. Я украл из него 40000 долларов.
— Вы — что сделали?!
— Я растратил сорок тысяч долларов из резервного фонда, — уже более уверенно повторил Хомер. — Между прочим, я несколько лет этим занимаюсь, и никто ничего даже не заподозрил. Около трети денег я проиграл на бегах, а остальная часть пошла на оплату одной уютной квартирки. Глядя на меня, никак ведь не подумаешь, что я содержу блондинку на стороне, верно? Хотя, может быть, вы бы и подумали, если б знали, каково бывает дома.
Президент нахмурился:
— Ну, мне ли не знать, каково может быть дома… — И сделав глубокий вдох, он выпалил: — Я ведь тоже, между нами говоря, содержу блондинку. Правда, она у меня крашеная.
Хомер помолчал, потом, вздохнув, грустно признался:
— Если уж начистоту, то моя — тоже крашеная.
Между 14.28 и 14.43 произошло довольно много интересных событий. Образцовый племянник заявил своему богатому пожилому дяде, что тот может катиться к черту и больше не портить ему жизнь. Не менее образцовый муж сообщил своей жене, что давно ненавидит и ее, и детей и искренне желает всем им скорой смерти. Продавец-виртуоз в обувном магазине посоветовал покупательнице не тратить время на примерку туфель малых размеров, а пойти и купить себе пару солдатских сапог. В одном из консульств иностранный дипломат запнулся в середине цветистого тоста и молча вылил содержимое своего бокала на лысину американского представителя.