Клайд внял каждому видению, перемешал их затем, рассортировал… и сделал свой выбор. Он ответил на вопрос доктора У.Падока — но про себя, не вслух.
И страх мигом схлынул, и Бромли уснул. Он проспал на кушетке долго. Когда он проснулся, было уже темно, и в приемной он был один. Кто-то робко стучался в дверь.
И то была его секретарь. Теперь он это знал. Он был в собственном офисе, и его секретарь вошла, робко и неспешно, когда он, с улыбкой счастливого прозревшего, открыл ей дверь.
— Я, признаться, немного волновалась, — сказала девушка. — Вы так долго сидели здесь, и от вас — ни звука…
Про себя Бромли хохотал без остановки — счастливым новообретенным смехом. Смех рвался наружу, но он смог одолеть его и спрятать глубоко-глубоко.
— Я просто уснул, — сказал он ей. — Нет никаких причин для беспокойства. Признаюсь, почти весь последний месяц я пребывал в неважнецком состоянии — если интересно, потом расскажу вам поподробнее, — но сейчас все в порядке. Вы свободны до завтра.
Девушка улыбнулась. Перемена была очевидна. В приемной было темно, но ее вдруг будто бы заполнил внезапно прорвавшийся солнечный свет.
— Что ж, хорошо, что все хорошо, — сказала она. — Я рада за вас, мистер Бромли.
— Бромли? — фыркнул доктор У.Падок. — Тот трудный больной? Помилуйте, леди, как могли вы меня с ним перепутать?..
Перевод: Григорий Шокин
Богатое воображение
Robert Bloch. "A Good Imagination", 1956
Возможно, я и обладаю некоторыми недостатками, но недостаток воображения к их числу не относится. Если бы у меня его не было, я вообще не заметил бы Джорджа Паркера. К счастью, я успел принять необходимые меры, и все прошло без сучка, без задоринки
Джордж явился, как всегда, сразу после ланча, когда я замешивал цемент в подвале. Он прошел на кухню и тяжело спустился по лестнице.
Джордж шел по жизни тихо и незаметно, как бульдозер. И так же, как бульдозер, верил в свои силы и надеялся смять все, что встретится на пути. Мне Джордж всегда напоминал самца-гориллу. Нет, я не прав. У какой гориллы вы найдете такую мальчишескую прическу и обаятельную улыбку?
— Вы один? — спросил Джордж.
— А где миссис Логан?
— Луиза? — пожал я плечами. — Поехала в Дальтон закрывать счет в банке.
— Жалко! — разочарованно произнес он. — А я надеялся попрощаться.
Когда мы приехали сюда в июне, и я, и Луиза подумали, что нам крупно повезло — удалось найти мастера на все руки. Дом нуждался в серьезном ремонте, лужайка и сад также требовали ухода и внимания. У меня же были свободными только выходные.
Все лето Джордж трудился не покладая рук. Заново все покрасил, починил причал, подпорками укрепил деревья в саду. Соседи привыкли, что Паркер приезжает три-четыре раза в неделю. Я тоже сжился с его частыми визитами. Но через два месяца я прозрел и сложил два и два. Вернее, один и один — Джорджа и Луизу, которые день за днем оставались наедине в нашем загородном доме… А может, не только дни, но и ночи? Правда, тогда у меня не было полной уверенности. Чтобы представить, что какая-нибудь женщина может полюбить такую обезьяну, требовалось не просто богатое, а богатейшее воображение.
Но, приглядевшись повнимательнее, я заметил, как Луиза смотрит на Джорджа, как он пожирает ее глазами, с какой издевкой они поглядывают на меня, когда думают, будто я их не вижу.
Сначала я хотел просто избавиться от Паркера, но это было бы глупо. Увольнять Джорджа в середине лета, когда работы непочатый край, бессмысленно. К тому же я еще был не готов к решительному разговору с Луизой.
Сказать жене, что мне все известно, тоже не выход. Она бы только разрыдалась, поклялась в верности, перевернула бы все с ног на голову, и я оказался бы виноват — ведь настоящих доказательств у меня не было. В конце концов, я решил продать дом. В покупателях недостатка не было. К концу августа я получил три предложения и выбрал самое выгодное. Конечно, Луиза очень расстроилась, узнав о сделке. Она успела полюбить коттедж и уже мечтала, как приедет отдыхать в нем следующим летом. Жена даже попросила сложить в доме печь, чтобы можно было жить за городом круглый год. О, Луиза прекрасно играла роль верной супруги. Только с идеей ездить сюда круглый год переборщила. Неужели она считала меня таким идиотом? Чтобы я всю неделю вкалывал в городе, а затем всю зиму по выходным таскался в эту дыру и выслушивал ее хныканье? «О, дорогой, я так устаю. Если бы ты только знал, сколько здесь работы!».