Трудно сказать сразу, что не так с этим парнем и его манерой одеваться. Он высок и строен, у него большие грустные глаза — но очень многие ребятки-стукачи выглядят также. На нём костюм чёрного цвета, весь какой-то запылённый, особенно — лацканы пиджака. В руках — большой раздутый чемодан, тоже пыльный. Не сложно понять, что ему вдоволь пришлось поколесить по многим дорогам…
Все наши в упор разглядывают гостя. Вот очевидный пример человека, путешествующего долгие-долгие годы по разным-разным местам. Ветреный холодок пробегает по комнате в то время, как Чёрный Арт закрывает дверь. Затем он окидывает взглядом пыль на туфлях новоприбывшего и пыль в его глазах.
— Я ожидал, что ты придёшь, — говорит наш хозяин. — Видел знаки…
Незнакомец вздыхает так, будто кто-то спускает воздух из автомобильных шин.
— Тогда ты знаешь, кто я!..
Чёрный Арт понимающе кивает:
— Когда собаки протяжно воют и семь гусей скорбно летят на фоне лунного диска, трудно не догадаться, что это сулит. Любой посвящённый знает, кто ты и что ты…
— Да. — Котяра осматривает всех нас. — Я коммивояжёр!
Он опускает чемодан на пол и пыль от него разлетается по всей комнате. Флойд Скрилч подходит к нему поближе.
— Вы имеете в виду, что являетесь коммивояжёром, которого все ждут? Ну, здесь в окрУге много таких ходит…
На губах незнакомца появляется усталая улыбка:
— Да!.. Но есть только один коммивояжёр, известный всем и каждому по всему миру. Путешествующий поставщик разных грязных шуточек. И вот он здесь!
Парень усаживается на диван, причём настолько осторожно, будто его тело создано из дорогостоящего хрусталя, весьма хрупкого при том. Чёрный Арт подносит ему выпивку, а мы выстраиваемся рядышком полукругом.
— Спасибо! — Изрекает гость. — С удовольствием бы выпил ещё пяток порций этого дивного напитка. Годами не бываю в городе… Одна сельская поездка за другой, знаете ли!.. Шагаю от фермы к ферме, и так — год за годом. Какую же проклятую жизнь я веду!..
— Да?! — Недоверчиво удивляюсь я. — А как же все эти симпатичные фермерские дочки?
— Не-е-е-ет!! — Орёт вдруг коммивояжёр громовым голосом. Он вскакивает на ноги, будто парочка крыс вцепилась ему в причинное место. — ВСЕ!.. ВСЕГДА!.. Спрашивают меня про дочерей фермеров!! И вот что я скажу тебе: меня тошнит от фермерских дочек! Меня тошнит от фермеров! Терпеть не могу также фермерских жён, старомодную обстановку сельских домов, скрипучие кровати, удобства во дворе!..
Я пожимаю плечами.
— Тогда зачем вообще путешествовать? — Спрашиваю через паузу.
— Зачем?! — Хрипит коммивояжёр. — Потому что я проклят, вот зачем! Подобно «Летучему голландцу» и Агасферу, вечно странствующему жиду!..
— Кем проклят?
— Людьми. Такими, как ты!.. Теми, кто понапридумывал истории о КОММИВОЯЖЁРЕ. Ты, тебе подобные, миллионы людей из прошлых веков рассказывали друг другу сказки, обдумывали детали и нюансы; сотни лет образ выкристаллизовывался — и сплавленные наконец воедино мысли создали меня. Я материализовался! И должен проделывать всё то, что успевают напридумать обо мне люди. Странствующий торговец, прОклятый, обречённый блуждать по миру…
Бродить там и сям, каждую ночь на новом месте, у кого-то в гостях… Никогда не меняющийся рутинный ритуал: жирная пища на ужин, споры о том, где меня устроить на ночь… Кровать — не всегда… И почти везде имеются эти чёртовы фермерские дочки…
О, эти дочки!.. Тупые, толстые, уродливые — и не хотят по ночам спать. Или ноги у них холодные!.. Или громко храпят!..
Рассказчик начинает жалобно стонать. Мы подходим поближе, чтобы лучше слышать.
— Моя судьба — проживать каждую деталь, каждую подробность из тех тысяч историй, которые выдумали люди, создавая легенду обо мне. Я должен совершать сотни глупых поступков, миллион раз повторяющихся. В амбарах, на сеновалах, в конюшнях, даже — на коровьих пастбищах!.. Я постоянно подвергаюсь осуждению, надругательствам, настойчивым претензиям делать всё то, что содержится в этих паршивых легендах. Не-е-е-ет!!
Под сочувственными взглядами наш гость, ежесекундно вздрагивая, делает глоток из картонного стаканчика.
— Мы всё понимаем, отец! — Говорит Арт, похлопывая его по плечу. — Почему бы тебе не остаться здесь и не отдохнуть несколько дней? Я дам тебе подушку…
Коммивояжёр поднимается на ноги.
— Спасибо, — бормочет он, пытаясь выдавить из себя улыбку. — Это очень мило с вашей стороны, но я не могу согласиться. — Очередной тоскливый вздох. — Какой-то придурок в Омахе выдумал для меня новое приключение. Что-то связанное с двуспальной кроватью, тремя дочерьми и лошадью… Завтра я должен быть на месте и всё проделать. Так что нельзя опоздать на поезд…