Он вышел из комнаты, чудовищно сгорбившись. Интересно, сколько времени уйдет на то, чтобы завершилось превращение, как скоро он начнет выть, словно порождение тьмы в ночи. И как скоро мир взвоет вместе с ним, кошмарный мир косматых волков, которые разорвут глотки всему человечеству и погрузят землю в бесплодный ужас, подобный сияющей над головой Луне.
— Эдна, мы должны остановить его!
Она кивнула. Мы вместе выбежали в холл, к открытой двери. И там, в сумерках сада, мы увидели, как он бежит по лужайке. Ночь стояла тихая, но дул легкий ветерок, и вместе с ним разносился сильный, всепоглощающий запах лунных цветов-ликантропов. Вьюны цеплялись к рукам безумного капитана, когда он мчался прочь. Запах наполнял сад, так же, как наполнял его лунный свет; под полной луной глубокий аромат разносился в мире белого свечения, белого аромата, белого ужаса.
Даже когда он пересекал лужайку, тело капитана, казалось, менялось. Его плащ слетел с плеч, фигура пригнулась к земле. Его руки, державшие цветы, стали темными и волосатыми. Лунный свет ужасно ускорял его превращение. Запах был настолько силен, что Эдна едва держалась на ногах. Я чувствовал этот проклятый миазм повсюду.
Его почуял и другой.
Из кустов рядом с дорожкой донесся протяжный вой.
Это был Чарльз. Он ждал здесь, привлеченный запахом сводящих с ума дурманящих лунных цветов.
Капитан обернулся. Выбравшись из кустов и припав к земле лохматым телом, Чарльз заметил его. Капитан поднял руку, словно защищаясь, и цветы болезненно заблестели в бледном лунном свете.
Затем Чарльз прыгнул вперед. Волчья голова наклонилась, когтистые лапы швырнули капитана на землю. С победным лаем волк схватил его за горло.
И… капитан залаял в ответ!
— Терри, — застонала Эдна, прижимаясь ко мне.
На наших глазах два волка дрались и рычали в лунном свете, сражаясь клыками и когтями, прыгая и размахивая окровавленными мордами. Они помчались обратно через лужайку, капитан все еще сжимал в лапах порванные цветы — в лапах, которые не должны, не могли быть настоящими, но все же была такими.
До наших ушей донесся лай. Клацающие челюсти скрежетали по кости.
Два волка дрались насмерть, и сквозь рычание донесся отвратительный гортанный голос:
— Мне нужны… цветы… Чарльз.
А потом случилось это. Цветы выскользнули из волчьих лап, и две твари покатились в объятиях друг друга по земле. Я бесшумно пересек лужайку, подхватил ароматные лунные цветы и помчался обратно к Эдне.
— Пошли, — прошептал я. — Давай выбираться отсюда.
Она повернулась и побежала за мной по пятам, когда я направился к машине, сжимая в руке пучок демонических цветов. Позади нас лай возносился к холодной Луне.
— Что дальше? — выдохнула девушка.
— На корабль, — пропыхтел я. — Вернем их на борт. Зуррит сказал, корабль готов. Отправим их на корабле, запустим их обратно в космос, обратно на Луну, или куда угодно. Надо выкинуть их с Земли.
Наверное, я немного бредил. Но эта мысль не покидала меня.
Это был единственный способ очистить мир от ужаса, а точнее от запаха ужаса. Я завел машину, и мы поехали.
— Терри, смотри!
По серебристо-белой дороге, сверкавшей в лунном свете позади нас, бежали две фигуры. Два полностью оформившихся волка! Чарльз и капитан обнаружили кражу цветов и теперь преследовали нас.
Это была сумасшедшая гонка сквозь полночь с двумя мифическими порождениями, с воем следующими за нами по пятам, запах рока наполнил наши ноздри, когда я увеличил скорость. Мы обернулись. Бегущие фигуры исчезли позади нас. Но они бежали, бежали следом.
Вдруг я попал в сад, прохладный, сладкий сад, и воздух стал белым вином, которым я дышал, опьяняя себя глубоким огнем странной новой жизни. Я был в саду, и Эдна была рядом со мной, глаза закрыты, губы приоткрыты, чтобы вдохнуть волшебный аромат восторга.
Нет. Я не был в саду. Я ехал в машине, делая семьдесят миль в час по залитой лунным светом дороге, в то время как между моим лицом и лицом Эдны покоился проклятый букет вампирских цветов, их запах высасывал наши души с каждым вздохом. Проклятые твари добирались до нас!
Я не посмел их выбросить. Оборотни догонят, найдут их. Я не посмел. Я должен был бороться, сражаться, чтобы не заснуть, чтобы продолжать мчаться по дороге к кораблю.
И все же я не хотел драться. Мне хотелось спать, отдыхать, забыть обо всем, кроме красоты благоуханных снов. Теперь я понял, что такое зависимость опиумных и гашишных наркоманов, которые ищут странные грезы за счет расширения возможностей своих тел. Эдна не должна больше подвергаться воздействию этого запаха! Я увеличил скорость до ста километров и с криком помчал машину по дороге к равнине, где стоял корабль. Эдна лежала белая и неподвижная, ее грудь поднималась и опускалась, поднималась и опускалась в такт цветам, которые, извиваясь, касались ее молочно-белой кожи. Эдна!