Кларк прочел скептицизм на лице редактора.
— Ну, — с вызовом произнес он. — Вы мне не верите, так что не бойтесь. Загляните в мою безобидную трубочку. Отрегулируйте рычаги до тех пор, пока не увидите свое отражение в зеркале. Затем наблюдайте, как вращаются линзы, как ваш мозг вращается в трубке, как ваше сознание проскальзывает через нее в зеркало. Давайте.
Стэнхоуп начал потеть. Кларк возвышался над ним, его руки подергивались. Казалось, он вот-вот вцепится ему в горло. Белое лицо исказилось.
— Что станет с моим настоящим телом, если меня… — спросил он, стараясь говорить спокойно и оттянуть время.
— Естественно, оно исчезнет. Тогда вы попали бы в реальность зеркала, в странную молекулярную структуру стекла, которое является четвертым измерением. Вы знаете, что мы сосуществуем в третьем и четвертом измерениях; даже Эйнштейн признает это. Но в третьем мы чувствуем себя живыми, потому что наше сознание трехмерно. Как только это сознание посредством светового воздействия на электрический импульс, который мы называем мыслью, преобразуется в наш образ, мы оживем там. Вы исчезнете в комнате, отраженный в зеркале. Мы не можем сказать, что лежит за его пределами. Но вы узнаете.
Голос Кларка сорвался на крик.
— Смотрите! — Он схватил редактора за плечо и наклонил его к блестящему инструменту. Стенхоуп молча сопротивлялся. Этот человек был силен. Его пальцы давили…
А потом поднялся шум: началось настоящее столпотворение. Двое мужчин вошли очень тихо, несмотря на всю свою дородность. Они действовали эффективно. Не говоря ни слова, они подкрались к Волмару Кларку сзади и скрутили его, бесшумно стащив со стола и заведя руки за спину. Кларк судорожно вздохнул, но он не мог противостоять решительным и умелым действиям противников. Те крепко держали его.
Редактор Стенхоуп поднял голову. Один из мужчин дотронулся до края шляпы.
— Простите, что побеспокоили вас, сэр. Мы получили приказ вернуть его.
— Что?
— Это Волмар Кларк. Он был под нашим присмотром в санатории с прошлого года, с тех пор, как закончил работу с линзами обсерватории. После этого у него случился нервный срыв, и родственники позаботились о том, чтобы его отдали на наше попечение.
— Не слушайте дураков, — прошипел Кларк.
Он сделал выпад, но резкий рывок остановил его.
— Обычно он очень тихий. Мы позволили ему построить лабораторию в его комнате в санатории, и он был вполне счастлив, собирая какую-то машину. Но сегодня он исчез. К счастью, мы сразу же проследили его путь до этого места; пора отправить его на попечение к медсестрам. Извините, что доставили вам беспокойство — но мы были бы признательны, если бы вы ничего не сообщали властям. Он находится в частном учреждении, и, учитывая его прошлое положение, семья была бы благодарна за секретность.
Стенхоуп кивнул. Мужчина обернулся.
— Пойдемте, мистер Кларк, — сказал он. — Вернемся в лабораторию.
Это послужило сигналом для странной сцены. В этот момент Кларк должен был проявить своё безумство и упасть, чтобы его с криками выволокли из комнаты. По традициям драматургии, это должно было произойти. Вместо этого Волмар Кларк, математический гений и специалист по оптике, выпрямился во весь рост и улыбнулся редактору Стенхоупу.
— Хорошо, — сказал он. — Извините за наше маленькое собеседование, Стенхоуп. Еще минута, и я… ладно, не важно. Жаль, что вы не поняли, о чём я говорил. Я работаю над этим уже год.
С этими словами он повернулся, и двое энергичных мужчин вывели его из комнаты. Стенхоуп опустился в кресло за столом и вытер лоб. Что за денек! Слава богу, теперь все позади. Он еще раз взглянул на свое отражение в зеркале. Он был изможден. Нет смысла возобновлять чтение рукописи, пора идти домой и отдыхать. Бесполезно подвергать свой ошеломленный мозг проверке на соответствие стандартам «научной достоверности каждой истории». Не сейчас.
Внезапно его взгляд упал на серебристый предмет, все еще лежавший на столе. Линза Кларка. Он оставил ее здесь! Охранники этого не заметили. Кларк тоже. Или заметил? Оставил здесь прибор нарочно? Редактор Стенхоуп вспомнил загадочные прощальные слова. Он снова взял журнал и невидящим взглядом уставился на обложку.
«Каждая история научно достоверна».