— О, выходит теперь я не настоящий? — рявкнул озадаченный мужчина. — Не довольствуясь похищением моего тела и моей души, вы лишаете меня даже права на собственное существование!
— Нет, — медленно ответил Ван Арчер. — Никто не может быть лишен этого права. Наверное, поэтому это и случилось. Ты отрицал себя, притворяясь мной. Мы должны были стать отдельными личностями, прежде чем твое истинное «Я» будет потеряно. Выпьешь еще?
Эдди Томпсон налил себе виски и выпил сам. Тэтчер Ван Арчер пил медленно, с умиротворяющей улыбкой.
— Творческий порыв — странная штука, — задумчиво произнес он. — Кто может точно описать, что происходит в голове, когда он творит? Какие силы в действительности пробуждаются, когда человек создает картину из холста и масляных красок, когда он играет музыку или пишет роман?
— Это просто сборка вещей, — вынужден был сказать Эдди Томпсон. — На самом деле вы не создаете ничего, кроме картины в сознании тех, на кого влияет ваша работа.
— Что такое реальность? — рявкнул Ван Арчер. — Ты сам — всего лишь картинка, образ в сознании твоих друзей, и читающей публики. Ты не более реален, чем персонаж из книги. И за десять лет ты сделал Ф. Тэтчера Ван Арчера более реальным, чем ты сам. Он сильнее тебя. Смотри.
Арчер бросил на стол банковскую книжку. У Тэтчера Ван Арчера был банковский счет на его имя.
— Взгляни, — он указал на ряд книг выдающегося писателя Ф. Тэтчера Ван Арчера. Затем постучал по почтовой бумаге с монограммой на столе, по визитным карточкам. Он вытащил носовой платок и деликатно высморкался, указывая на кружевные инициалы «Ф. Т. Ван А.».
— Да, — сказал Эдди Томпсон. — Да, наверное.
Внезапная мысль посетила его.
— Но послушайте, все это, должно быть, кажется вам более странным, чем мне. Почему вы не радуетесь?
Ван Арчер улыбнулся.
— Разве ты не забыл, что я публичная персона? — напомнил он. — Я искушенный человек. Меня ничто не пугает — благодаря тебе. Нет, это ты, мой мальчик. Ты неопытный, неискушенный выпускник колледжа. И теперь это моя проблема.
— Какая проблема?
— Что с тобой делать, конечно. Очевидно, ты не можешь продолжать жить здесь.
— Что?
— Послушай, Томпсон. Отныне я — это ты. У меня есть твоя борода, твоя одежда, твое имя. Я писатель, не так ли? Я тот, кого читает твоя публика, с кем консультируется твой издатель, спит твоя жена, с кем знакомы твои друзья. А теперь ты обычный студент. Да ведь тебя никто не знает! Это мой дом, разве ты не видишь? Я купил его и заплатил за него, и я не могу позволить тебе торчать здесь.
— Тэтчер!
— Боже мой, моя жена! — вскрикнул Эдди Томпсон, и ни один театральный возглас не был бы исполнен с большим энтузиазмом.
— Твоя жена? — спросил Ван Арчер.
— Да!
Больше он ничего не успел сказать, потому что в комнату вошла Мэйзи.
Мэйзи Ван Арчер была блондинкой с темными глазами и темпераментом рыжей бестии. Она была из тех, на которых Эдди Томпсон хотел бы жениться, но не мог. Из тех женщин, которых привлекают такие искушенные мужчины, как Ф. Тэтчер Ван Арчер. Эдди Томпсон всегда был для нее Ван Арчером. Втайне он боялся Мэйзи. Но теперь, конечно, она поддержит его, когда он все объяснит… Конечно, после десяти лет супружеской жизни она узнает своего мужа, несмотря на его маскировку. С умоляющим выражением в глазах Эдди Томпсон наблюдал за красивой женщиной, когда та вошла в комнату.
— О, Тэтчер, я так волновалась за тебя, — проворковала она, направляясь прямо в объятия человека в пурпурном халате! — Ты
придумал свою историю? — спросила она, застенчиво поглаживая бороду Арчера.
— Ну, не совсем, — сказал Ф. Тэтчер Ван Арчер. — Видишь ли, дорогая, у меня гости.
— О! — Мэйзи обернулась и уставилась на Эдди Томпсона.