— А как насчет вашей жены? — хихикнул старик. — Кроме того, — произнес он, косясь на меня с усмешкой, — я скажу вам кое-что, в чем не признавался никому. Все это ложь.
Он хрипло откашлялся, после чего продолжил.
— Не только история про привидение. Но и прочее. Не было никакого Ивана Клувы и его жены. Не было убийства. А алтарь — всего лишь камень с бойни. Топор купил я. Ни убийства, ни призраков — нечего бояться. Просто хорошая шутка, которая приносит немного денег. Все выдумка!
— Не может быть! — закричал я, и черные мысли вновь вцепились в мой разум. Я пытался затащить старика на лестницу, понимая, что уже поздно, но еще надеясь что-то сделать, когда…
Раздался крик.
Я слышал, он доносился из комнаты в конце коридора. Чуть позже крик прозвучал вновь, уже на вершине лестницы, и в этот раз перешел в бульканье. Тьма наверху качнулась, от нее отделился силуэт. И следом что-то скатилось по лестнице: бам, бам, бам. Звук был похож на удары резинового мяча. Но это был не мяч — перед нами лежала женщина. Мертвая женщина, в разрубленной шее которой все еще торчало орудие ее убийства.
Увидев это, мне захотелось немедленно развернуться и броситься прочь, но нечто, засевшее в моем мозгу, не позволило. Вместо этого я лишь замер, наблюдая за тем, как Кинан в ужасе смотрит на мертвое тело своей жены. Из моего рта сам собой посыпался лепет:
— Я ненавидел ее… вы просто не понимаете, все эти бессчетные маленькие придирки… к тому же, Джинн ждала… она была застрахована… если бы это случилось в Валосе, никто бы не узнал… как несчастный случай, только лучше.
— В этом доме нет призраков, — пробормотал Кинан. Он даже не слушал меня. — Нет тут никаких призраков!
Я уставился на перерубленное горло.
— Когда я увидел топор, а Дейзи стало плохо, мне и пришла эта мысль. Сперва напоить вас, а потом вынести ее наружу, так что вы бы ничего не узнали…
— Что ее убило? — прошептал он. — Здесь нет привидений!
Я вновь подумал о своей теории про женскую ненависть и жажду мести, что сильнее смерти. О той силе, что взяла топор и расправилась с миссис Кинан, хладнокровно наблюдая, как та падает вниз. Чувствуя, как насмешливая песенка в моем мозгу становиться все громче, принуждая меня говорить, я поднял глаза в темноту.
— Теперь здесь есть призрак, — прошептал я. — Видите ли, когда я поднимался к Дейзи второй раз, то зарубил ее этим самым топором.
Переводчик не известен
Чудовище у красавицы
Robert Bloch. "Beauty's Beast", 1941
Мы с Пег напоминали братьев Смит — только были лучше, потому что ни у кого из нас не было бороды. Мы настолько расходились во мнениях, что стали неотразимой парой. Конечно, Пег всегда позволяла мне доминировать, если я делал то, что она мне говорила. И когда она пригласила меня на обед к Леонарду Меррилу, которого терпеть не могу, я, естественно, поспорил и согласился.
Итак, мы шли по улице, потому что Пег была девушкой спортивной, а я предпочитал такси. Я шел быстро, а Пег медлила, поэтому она первая заметила это место.
— Смотри, какой милый щенок! — воскликнула она. Мой взгляд быстро скользнул по окружающим фонарным столбам.
— Нет, вон там, в окне.
Пег подвела меня к оконному стеклу заведения, которое я принял за зоомагазин Марду. Конечно, в окне был обычный черно-белый щенок, сидящий на корточках в опилках, и Пег начала издавать те отвратительные звуки, которые женщины всегда издают, сталкиваясь со щенками, детьми или Тайроном Пауэром.
Не люблю собак, и это еще мягко сказано. Если бы я погиб в альпийском снегу, а какой-нибудь сенбернар подбежал бы ко мне с бутылкой бренди под шеей, я мог бы обнять его в знак благодарности, но уверен, что пес укусил бы меня за ногу.
Почему-то мне никогда не верилось, что собака — лучший друг человека; знаю по крайней мере троих людей, которые стоят выше любой собаки. После того, как Пег перестала сюсюкать над этой собачонкой, я сказал ей об этом, добавив, что если мы застрянем здесь, то опоздаем на вечеринку.
— О, давай зайдем внутрь и осмотримся, — возразила она.
Пег всегда была покладистой.
— Я не люблю животных, — мягко сказал я. — На самом деле я бы не сунулся в это вонючее заведение, даже чтобы поглядеть на Кинг-Конга в купальнике. Терпеть не могу муравьедов, динго, эму, панд, яков, антилоп, оцелотов, стенбоков, дюгоней и лосей…
— Мой дядюшка лось, — сказала Пег.
— А ты, моя дорогая, лошадиная шея, — пробормотал я, следуя за Пегги в зоомагазин в ответ на очаровательный рывок за лацкан, сорвавший пуговицу.