— Ленч?
— Смеешься? Только хлеб.
— Здесь?
— Да. Вот мой коврик для дома.
Я вытаскиваю Паллагина из машины и веду внутрь. Потом, пока я готовлю еду, он сидит на кухне и задает мне тысячу дурацких вопросов. Он очень невежествен во всем.
Оказывается, в его времена не хватало знаний, чтобы понять какие-то вещи. Он не знает, что такое плита или газ, и я понимаю, почему его время называют темными веками, когда он говорит, что никогда не видел электрического света.
Поэтому я рассказываю ему обо всем — об автомобилях, поездах, самолетах, тракторах и пароходах, а потом не выдерживаю и даю несколько советов о том, как живут граждане.
Я рассказываю ему о мафии, рэкете, легавых, политике и выборах. Затем я даю ему несколько справок о науке — про пулеметы, бронемашины, слезоточивый газ, отпечатки пальцев — все самое последнее.
Это очень трудно объяснить такому невежественному парню, как Паллагин, но он так благодарен, что я говорю, как есть.
Я даже показываю ему, как надо есть ножом и вилкой, потому что за обедом выясняется, что двор короля Артура не любит изысканных манер за столом.
Но я не школьный учитель, и, в конце концов, мы не приближаемся к проблеме сэра Паллагина, которая заключается в поисках табурета и его похищении. Поэтому я снова и снова спрашиваю его, что это такое, как оно выглядит и где этот шпик Мерлин сказал его найти. Но все, что удается выяснить, это то, что это в Доме прошлого, и что Мерлин увидел это в кувшине воды.
— Большое место, — говорит Паллагин. — А табурет охраняют люди в синем.
— Полицейский участок?
Любопытно.
— В прозрачном гробу, — говорит он.
Я никогда не видел ничего такого, хотя слышал, что вонючка Раффелано сидит в одном из них после того, как в прошлом году поймал пулю.
— Ты можешь видеть, но не можешь прикоснуться к нему, — вспоминает он Паллагин слова Мерлина.
И вдруг я понимаю.
— Это под стеклом, — говорю ему. — В музее.
— Стекло?
— Неважно, что это, — говорю я. — Конечно, оно охраняется. Дом прошлого. Это городской музей.
Я объясняю ему, что такое музей, и начинаю размышлять.
— Первое, что нужно сделать, это выяснить, где он находится. Тогда мы сможем понять, как его похитить.
— Украсть?
— Да, приятель. Скажи, ты знаешь, как выглядит Грааль?
— Истинно. Мерлин описал его в мельчайших подробностях, чтобы я не ошибся и не раздобыл фальшивого табурета.
— Хорошо. Расскажешь?
— Это всего лишь деревянный поднос из грубых досок с четырьмя короткими ножками по углам. Он коричневого цвета и едва достигает четырех ладоней в высоту. Он прост, без украшений и резьбы, ибо был грубо сколочен добрыми каппадокийскими отцами.
— Итак, — говорю я. — Кажется, у меня есть идея. Жди здесь, и повышай свой уровень образования.
И я протягиваю ему мужской журнал. Потом спускаюсь в подвал, а когда через некоторое время поднимаюсь, сэр Паллагин с лязгом подходит ко мне.
— Скажи пожалуйста, кто эта прекрасная дева? — спрашивает он, указывая на снимок девушки в бикини. — Она действительно похожа на Владычицу озера, — замечает он. — Хотя и с большими…большими …
— Ты сам сказал это, приятель, — соглашаюсь я. — Гораздо больше, в больших количествах. Но вот этот стол похож на тот, который тебе нужен?
— Кровь Господня, это как раз то, что нужно! Откуда ты его взял?
— Да это просто старая мебель, которую я нашел в подвале. Скамеечка для ног, но я выбью из нее набивку и соскребу немного лака. Все, что тебе нужно сделать, это заставить этого Мерлина взмахнуть палочкой и вернуть тебя, а ты отдашь ему товар. Он никогда не догадается, — говорю, — и это избавит нас от многих хлопот.
Ресницы Паллагина немного опускаются, и он снова начинает жевать свои рыжие усы.
— Боюсь, сэр Бутч, твоя этика не из самых высоких. Я в поисках, и не могу представить поддельный табурет перед лицом собственной совести.
Да я и сам это заметил. Конечно, мне будет легко сказать этой жестянке, чтобы она отправилась на поиски, но почему-то я чувствую, что должен оказать ему услугу.
— Я мигом все улажу, приятель. Ты просто выйди и поставь свою клячу в конюшню, а когда вернешься, я все устрою.
— Клянешься честью? — говорит он, неожиданно улыбаясь.
— Конечно. Ну-ка подвигайся.
Он трясется так, что его доспехи трещат.
— Неважно, — говорю я. — Позаботься о кляче и предоставь это мне.
Он с грохотом выходит, и я сажусь за телефон. Когда он возвращается, я готов.