— Пора с этим покончить, — повторил Брин, крепко сжав рукоятку пистолета. Он шагнул в тёмный провал открывшегося люка.
Холодный поток искусственного воздуха, ударивший в лицо, заставил его зажмуриться и остановиться.
В сумеречном свете ламп аварийного освещения он окинул беглым взглядом длинную и узкую кабину. Видимых повреждений внутренней обшивки нет, как и признаков жизни. Только в дальнем конце кабины, за пустующим креслом пилота, безучастно мигали огоньки различных датчиков и индикаторов, разбросанных по панели управления. Но где же Вейл?
И койка пуста. Мог ли вообще корабль вернуться один? Почему Вейл не вышел к Брину? По окончании длительного полёта пилот, как правило, немедленно покидал кабину, напоминающую тюремную камеру. Когда-то давно Ангус слышал рассказ одного пилота о состоянии, близком к экстазу, в которое тот впадал всякий раз, как только ступал на твёрдую землю родной планеты.
Однако Вейла нигде не видно. Только пустая кабина с панелью управления, креслом и койкой.
Глаза Брина постепенно начали привыкать к полутьме, царящей вокруг, и он вдруг заметил макушку Вейла, чуть возвышающуюся над спинкой кресла, повёрнутого к панели управления.
— Вейл, — тихо окликнул Ангус.
Голова в кресле даже не шелохнулась.
Может Мартин потерял сознание? А может Брину улыбнулась удача, и Вейл умер?
Необходимо проверить.
— Вейл! — громче позвал Ангус.
Неожиданно что-то зашуршало в непроглядной глубине одной из открытых настенных полок. В испуге толстячок едва не выпрыгнул из собственной кожи — это стало бы величайшим подвигом, учитывая немалый вес Брина.
Он немного расслабился лишь тогда, когда вспомнил, что сентиментальный Вейл взял в путешествие свою кошку Комету. Она грациозно спрыгнула на палубу, и Брин не поверил собственным глазам.
У серой кошки, направляющейся к нему, не было головы!
Безголовая кошка выгнула дугой спину и потёрлась о ноги Брина.
Затаив дыхание, Ангус заставил себя внимательно рассмотреть жуткое животное. Он увидел, что шею кошки венчает маленькая блестящая круглая пластина, похожая на крышку от консервной банки, из-под которой торчат какие-то проводки. Без сомнения, у кошки нет головы и в помине. Безголовая, но живая!
На подгибающихся ногах Брин медленно двинулся к креслу пилота. Он бессознательно протянул руку, чтобы потормошить Вейла за плечо.
Его рука ощутила лишь пустоту.
Не в силах оторвать взгляд от безголового порождения ночного кошмара, Брин больно ущипнул себя, надеясь проснуться в своей постели. Однако ничего не изменилось — кошка по-прежнему тёрла бока о его ноги, а голова Вейла оставалась такой же неподвижной.
Во второй раз Ангус попытался дотянуться до плеча Мартина, и опять его рука встретилась с абсолютной пустотой. Тогда Брин, трясясь от страха, заглянул за спинку кресла пилота.
И оказался лицом к лицу с бестелесной головой Вейла!
Закреплённая на верхней половине кресла несколькими узкими полосками стальной ленты, с исходящим из шеи переплетением проводов, резиновых шлангов и трубок, голова Вейла воззрилась на Брина.
Отступив на шаг назад, Ангус уставился на мёртвое лицо, на застывший в леденящей улыбке рот, на широко открытые глаза. Смотрел, смотрел, смотрел…
— Как жизнь, Брин?
Нет. Это немыслимо. Мёртвые губы шевелились, и с языка срывались слова, произносимые неестественным металлическим голосом, который не мог принадлежать Мартину Вейлу.
— Что с тобой, Брин? Удивлён?
— Д-да… — чуть слышно пролепетал Ангус.
— Не думал увидеть вновь моё лицо, да? Ну, это практически всё, что ты видишь перед собой.
— Вейл, не шути так.
— Шутка? Так вот оказывается в чём дело, не так ли? Шутка. — Синевато-бледные губы растянулись в широкой улыбке.
Брин вгляделся в улыбающееся лицо, и ужас ещё глубже вонзил свои острые когти в его сердце. За время путешествия лик Мартина неизгладимо изменился. Нет, его волосы не поседели, и морщины не избороздили кожу. Стали иными только глаза — нечеловеческие, налитые кровью, полыхающие адским огнём. Ангуса передёргивало всякий раз, когда он встречался взглядом с головой своего бывшего коллеги.
Толстячок видел, как многочисленные провода и шланги исходят из шеи, подобно нитям вен и артерий; видел, что они тянутся вниз к сиденью, которое кто-то снял, а затем по-новому установил, пропустив их под него.
За каждым вздохом и взглядом Брина зорко следили горящие глаза Вейла.