— Хорошая работа, не правда ли? Выглядит чуточку грубовато, как в том русском эксперименте, о котором мы читали в школе. Они использовали физиологический раствор для поддержания жизни в собачьей голове, помнишь? В моём случае, однако, всё несколько иначе.
Брин по-прежнему таращился на говорящую голову, дивясь фальшивому голосу, лишённому естественности.
Может, дело тут в отсутствии лёгких, а может, в серебристой трубке, торчащей из горла?
Ноздри не трепетали. Дыхание отсутствовало. Химическая жизнь. Кровь циркулировала по сложной системе шлангов и трубок. Замкнутая система жизнеобеспечения.
Брин попытался восстановить в памяти хоть что-то из своего химико-биологического багажа знаний. Но только бессвязные фрагменты информации всплывали в мозгу, парализованном чистейшим ужасом.
— Вейл, что случилось? Как такое возможно?
Голова рассмеялась. Стиснутая стальной лентой, она содрогалась от хохота.
— Извини, но мне больно смеяться. Иногда я об этом забываю. Ты понял?
Брин боязливо кивнул. Разве мог он что-нибудь понять в случившемся? Ему хотелось бежать, но ноги отказывались повиноваться, будто превратившись в каменные столбы. Исключительно по его вине Вейл стал таким, и теперь живая голова, лишённая тела, взирала на него с бездушным весельем в глазах. Хотя сама по себе говорящая голова не могла навредить, Брин дрожал как в лихорадке.
— Продолжай, — глухо прошептал он. — Продолжай.
— Я следовал твоим указаниям и звёздным картам, — загудел металлический голос. — Сам путь к Гистеро не имеет значения. О, я знаю, что смог тебя заинтересовать. В начале пути мне тоже было очень интересно. Во время полёта я подробно всё записывал. Загляни в блокнот, если тебе нужны детали. Все измерения и наблюдения зафиксированы. Однако теперь они не представляют для меня какой-либо ценности. А когда дослушаешь мою историю до самого конца, для тебя тоже эти записи потеряют свою значимость. Кому захочется читать дорожную карту, ведущую в Ад?
Из горла Вейла вновь вырвался смех, похожий на противный механический скрежет ржавых железных шестерней, от которого желудок Брина чуть не вывернуло наизнанку.
— Я хочу рассказать тебе кое-что о Гистеро. Знаешь, я совершил посадку. Проведя предварительные замеры и проанализировав их результаты, я пришёл к выводу, что шлем и кислородная маска не понадобятся. Так случилось, что Комета покинула корабль, увязавшись за мной.
Вейл воспалёнными глазами указал на кошку. Брин, которого не покидало ощущение кошмарного сна, тоже метнул взгляд на безголовое животное с блестящей пластиной вместо головы.
Голос Вейла вновь загудел:
— Я пропущу подробности. Больно говорить, и ничего важного, кроме того, что я сейчас тебе сообщу. Планета Гистеро обитаема. Она населена людьми, если угодно их так называть.
В волнении Брин выпалил:
— Люди?! Земное человечество ещё никогда не вступало в контакт с иными разумными существами! Вейл, ты понимаешь, что означает такое открытие?!
— Да, — ответила говорящая голова. — Но ты не понимаешь. Пока не понимаешь. Эти люди ни в чём не нуждаются. Им даже незачем учиться. Поначалу я обрадовался. Я думал, что встретился с высшей расой. Ведь они живут в огромных городах, облачаются в удивительные одежды, разговаривают, общаются между собой. У них в достаточной степени развиты телепатические способности. Мы контактировали, обмениваясь мысленными образами, так как их речь слишком трудна для изучения. Их привычки тоже сложны для понимания, хотя это совсем не важно, я даже не стану говорить о них…
— Что значит «совсем не важно»?! — возмутился Ангус. — Любые сведения о планете и её обитателях очень важны!
Безмерная жадность взяла верх над страхом. Ведь обнародование такого величайшего открытия гарантировало бы Брину всемирную славу и сулило несметные богатства!
— Нет, — произнёс Вейл. — Важно лишь то, что они со мной сотворили.
Его голос дрогнул, и злая насмешка исчезла из взгляда. Бывшие коллеги смотрели друг на друга в упор, глаза в глаза.
— Видишь, что они сделали со мной? — удручённо спросил Вейл. — Знаешь почему?
— Нет.
— Ради шутки.
— Шутки?
— Да. Теперь-то ты понимаешь? Эти люди действительно обладают высокоразвитым интеллектом. Мы всегда утверждали, что разум превыше всего. Однако мы с ними не являемся братьями по разуму. Например, на Гистеро нет музыки, нет живописи. Отсутствуют даже книги. Помыслы обитателей планеты находятся за пределами творческих сфер; их не прельщает что-либо искусственное. Их не заботит то, что мы именуем «цивилизацией». Они не строят высотные здания и огромные фабрики, они нестремятся зарабатывать «большие деньги». Их мировосприятие гораздо выше того, что мы называем «патриотизмом», «идеализмом», «любовью», хотя они прекрасно понимают значения данных слов.