Теперь Брин окончательно уверовал в то, что Вейл лишился не только тела, но и здравого рассудка. Он предполагал это с первой минуты их разговора; он распознал это по нездоровому блеску жутких глаз, в которых отражалось торжество безумия.
— Чувство юмора, знаешь ли? Ты не ожидаешь моего возвращения. Поначалу ты испугаешься, увидев моё состояние, а затем успокоишься, удостоверившись в моей беспомощности. Мы поговорим. Я расскажу о необычных людях, обладающих поистине величайшими познаниями в области хирургии и химии. Как они контролируют жизнь и смерть. Как они в шутку даруют жизнь безголовой кошке и бестелесной человеческой голове. Как они заставляют биться мёртвое сердце посредством проводов и шлангов, а руки и ноги двигаться, подчиняясь мысленным приказам. И ты внимательно выслушаешь меня, поверишь каждому сказанному слову, даже не догадываясь, что я тебя убью. Именно об этом я мечтал долгими месяцами обратного полёта, разглядывая великую космическую бездну на экране внешнего обзора и вспоминая свою агонию. Лишь мысль о твоей скорой смерти утешала и радовала меня. Видишь ли, я перенял их чувство юмора. Пришло время смеяться.
— Ты… — возмутился Брин. — Ты не в состоянии меня убить! Ты не можешь двигаться!
— А кто, по-твоему, вывел корабль в космос? — захихикал Вейл. — Моя голова только руководила. Да, я стал прилежным кукловодом. Ведь мой мозг, несмотря на все инопланетные хирургические ухищрения, не в состоянии воздействовать на рычаги и кнопки управления одной лишь силой мысли.
— Кто вёл корабль? — хриплым шёпотом спросил Брин.
Ответ внезапно оказался позади него; зловещий ответ, сжавший горло Брина ледяными мёртвыми руками, выдавливая из него жизнь. Пока он объяснялся с говорящей головой, тело Вейла бесшумно появилось из тёмного, неосвещённого угла за спиной, чтобы начать смертельную потеху. Ангус выронил пистолет, в ужасе уставившись на безголовое чудовище с блестящей пластиной, прикрывающей обрубок шеи; на омерзительный шедевр, сотворённый дьявольской хирургией странной кочующей планеты; на неуклюжий кошмар, душивший его…
Проваливаясь в небытие, Брин сквозь нарастающий шум в ушах слышал смех Вейла. В тот же миг пятерня новоявленного существа отпустила горло Ангуса, скользнула вдоль тела, вцепилась в кисть его правой руки и начала дёргать её вверх-вниз.
— Да, — ликовала голова Вейла, — изумительное чувство юмора. Оно есть у всех нас. Ты послал меня на смерть. Они отрезали мне голову. И я заявил им, что вернусь на Землю только при одном условии — они должны устроить всё так, чтобы я ещё разок смог пожать твою руку.
Жизнь Брина угасла, а смех беспрерывно звучал в сумраке кабины космического корабля, эхом отражаясь от металла внутренней обшивки. И обезглавленное тело продолжало сжимать руку Брина в жесте приветствия.
Перевод: Борис Савицкий
Том 3. Левша Фип
Необходимые пояснения
У каждого писателя есть свой Герой — любимый персонаж, похождения которого зачастую объединены в цикл произведений.
Так, Артур Конан Дойл создал гениального сыщика Шерлока Холмса, Ярослав Гашек — бравого солдата Швейка, Роберт Говард — бесстрашного киммерийца Конана-варвара, Эдгар Райс Берроуз — могучего Тарзана…
Список можно продолжать довольно долго.
Следуя литературной традиции, подобной участи не избежал и писатель ужасов и фантастики Роберт Блох. В 1942 году, в это мрачное и тревожное для всего мира время, Блох создал литературного героя по имени Левша Фип.
Как было принято говорить раньше, Фип — личность эксцентричная. Его оригинальность проявляется во всем, начиная с манеры одеваться и заканчивая личными качествами. Проныра, хитрец, бродяга — все эти и многие другие эпитеты весьма точно характеризуют Левшу, постоянно попадающего в самые разные приключения и неизменно выбирающегося из трудных ситуаций, для чего ему приходится прибегать порой к фантастическим приемам и уловкам.
Фип чем-то напоминает современную версию барона Мюнхгаузена. Возможно, своей невозмутимостью, оптимизмом и прирожденным чувством юмора. А может быть и талантом рассказывать всякие небывальщины.
В третий том большого собрания рассказов Роберта Блоха вошли все произведения, объединенные под циклом «Левша Фип» и написанные в разное время. Рассказы впервые переведены на русский язык.