То, что он хочет мне сказать, тоже не обнадеживает. Гадина стоит надо мной и смотрит вниз с отвратительной ухмылкой.
— Мне жаль тебя, дедуля, — говорит он. — Я только собирался избить тебя и отправить в больницу. Но теперь ты услышал слишком много, так что, думаю, твоя следующая остановка — морг.
Я быстро соображаю.
— Есть у тебя сердце или нет? — говорю я ему. — Я пожилой человек и знал твоего покойного дядю, можно сказать, даже связан с ним. Я всего лишь отсидел двадцать лет, но родом из Верхнего города. Я могу тебе помочь.
Толстяк стоит надо мной и смеется.
— Бесполезно, дедуля, — говорит он. — С вами, старомодными гангстерами, покончено. Мы больше не используем удочки и гремучки. Это большой бизнес. Я самолично противостою федеральному правительству и побеждаю. У нас под этим заведением хранится восемьдесят миллионов капсул витаминной пищи, и сегодня вечером мы добудем еще тридцать миллионов. У меня сотня ребят, организованных для прикрытия контрабандных территорий. Это большой бизнес. В нашей власти дюжина городов. Ты думаешь, я какой-то мелкий сопляк из бильярдной, как мой покойный дядя? Ни на минуту — это большое дело, а вы, бывшие, никуда не годитесь.
— Но дай мне шанс… я знаю несколько трюков, — умоляю я.
Он снова начинает смеяться.
— Ни за что на свете, — хихикает он. — И если говорить о твоей жизни, она прошла.
Итак, разговор окончен, и он тянется за ацетиленовой горелкой.
Через пятнадцать минут, после того как я нашел Гранта по коротковолновой связи в табачной лавке на углу, он пришел и защелкнул наручники на толстяке. Кроме того, его люди окружили бильярдную и потихоньку отлавливали бандитов, включая Крысиную морду. Они также захватили, как я слышал позже, всю толпу в туннеле и нашли запасы капсул в большом подвальном складе, оборудованном внизу.
В общем и целом, для этого Гранта все сложилось удачно. А также для меня, когда я узнаю, что правительство готово платить пять тысяч поимку сбытчиков витаминов.
Через два дня я получил награду. Тем временем я сдружился с Грантом и стал лопать витамины в ресторанах. Вот почему меня от них тошнит.
На третий день сижу я в закусочной и корчу рожи, проглатывая третью порцию таблеток от головокружения с каплей кетчупа. Грант со мной, и он говорит:
— Ну, что собираешься делать с наградой — заняться бизнесом для себя?
Вот тогда я начинаю злиться.
— Нет, — отвечаю я. — Я вижу, что не гожусь для этого времени. Я слишком стар, чтобы начинать все сначала, мне не нравится класс людей, которые сейчас занимаются рэкетом, и, кроме того, вообще не наблюдаю никаких стриптиз-шоу. Все больше и больше эти витаминные таблетки разрушают мое пищеварение, и у меня даже нет повода носить зубочистку. Думаю, мне лучше вернуться в 1942 год.
— Слишком плохо, — говорит мне Грант. — Те дни минули навсегда.
Но я его не слышу. Я смотрю на календарь на стене.
— 29 апреля! — кричу я. — Послушай, ты хочешь сказать, что я сплю 19 лет и 360 дней? И провел здесь еще 4 дня или нет? Значит, завтра снова 30 апреля!
— Ну и что? — спрашивает Грант.
— Это значит, что завтра ежегодный пикник маленького общества гор Кэтскилл. Прыгай в свой самолет — мы повидаем этих гномов и сделаем им небольшое предложение.
Именно это мы и делаем. На следующее утро Грант высаживает меня на вершине горы. Я поднимаюсь наверх и, как обычно, нахожу этих коротышек играющими в боулинг. Они удивлены, увидев меня, и немного смущены, пока я не поднимаю на уровень своей головы одного из них.
Я спрашиваю коротышку, есть ли у него что-нибудь выпить, чтобы вернуть меня обратно. Он поступает умно и говорит «нет». Тогда я говорю ему, что веселье весельем, а кляп — это кляп, но я хочу вернуться и готов заплатить за поездку. Это его заинтересовало, и он спросил, в чем суть. Я говорю ему. Он возбуждается и созывает совещание. Короче говоря, гномы собираются вместе со мной, и главный коротышка идет и смешивает свежий напиток. Не пиво, а что-то другое. Я обещаю не упоминать об этом. Потом я выполняю свою часть сделки и пью это пойло.
Оно сразу же вырубает меня. И когда я просыпаюсь, все в порядке, наступило утро, и спустившись с горы, я узнаю, что на календаре 1 мая 1942 года.