— Почему бы тебе не открыть бюро путешествий? — предполагает один парень.
— Чушь собачья. Используй ковер для такси, — говорит Горилла.
Кто-то еще предлагает экскурсии по городу. И естественно, в толпе находится маленькая крыса с хитрым лицом, которая выходит с предложением контрабанды алкоголя. Разумеется, я отказываюсь, указывая, что это не только нечестно, но и что на ковре недостаточно места для перевозки большого количества бутылок. Кроме того, я не хочу связываться с этими болванами по каким-либо делам, пока не выясню эту ситуацию для себя. У меня есть ковер-самолет. Это такой вопрос, который требует размышлений. Я не хочу идти на сомнительное дело. Поэтому, в конце концов, я возвращаюсь на ковер и говорю: «домой, Джеймс». Ковер поднимает меня, и я улетаю по воздуху с величайшей легкостью.
Всю дорогу домой я ломаю голову, пытаясь понять, что со всем этим делать. Но когда я, наконец, проскальзываю в открытое окно и приземляюсь, возникает новая проблема. Она проистекает из кресла в моей комнате, где и сидит. И имя проблемы — волшебник черного искусства, тауматург. Он смотрит на меня, когда я спускаюсь. Я слабо улыбаюсь ему и снова закрепляю ковер под столбиками кровати, стараясь делать вид, что ничего не происходит. Но это бесполезно. Он видит, каков счет.
— Итак, — приветствует он меня. — Ты знаешь секрет.
Я киваю. Он пожимает плечами, поднимает бороду и крутит ее кончик.
— Слишком плохо. Годами я тщетно ищу ковер-самолет. Я часто бывал на базарах Испахана, Тегерана, Дамаска, Алеппо. Я прочесывал базары отсюда до Хайдарабада. Мои агенты шли по следу сказочного ковра-самолета.
И в конце концов глупая женщина, эта миссис Бобо Щупс, случайно натыкается на него. Она покупает его как часть партии ковров, даже не представляя, что она приобретает легендарный ковер из Восточных сказок. Она умирает. И глупый аукционист разыгрывает его для безмозглого мужлана.
— Ты ошибаешься, приятель, — поправляю я. — Я сам купил этот ковер.
Он улыбается.
— Ладно, оставим это. Главное, что теперь ты знаешь истинную ценность этого ковра. И я снова готов предложить хорошую цену. Скажем, десять тысяч долларов?
Так вот, нет ничего лучше, чем услышать, как кто-то говорит: «десять тысяч долларов». Это очень милая фраза и она ласкает мне слух. Но я все еще играю на интуиции, поэтому тяну время.
— Почему этот ковер стоит для тебя десять тысяч? — спрашиваю я. — Если ты один из этих волшебников, как утверждаешь, зачем тебе летающий ковер? Как я слышал, вы можете делать почти все, что хотите.
Черный маг снова садится и вздыхает. Ветер треплет его белую бороду. Потом он снова вздыхает, и слезы наворачиваются на глаза. Он поднимает кончик бороды и вытирает их ею. Потом сморкается.
— Быть волшебником не так-то просто, — стонет он. — Это ужасная жизнь. Если бы ты знал, как мне тяжело, ты бы пожалел меня и дал мне ковер.
— Не вешай мне эту лапшу на уши, — отвечаю я. — Волшебники могут все.
— Ты ошибаешься, — говорит черный маг. — Может быть, я смогу объяснить тебе, если открою свой секрет.
— Твой секрет?
— Да, — шепчет маг. — Видишь ли, я сын ведьмы.
— Да что ты говоришь!
— Это правда, — вздыхает он. — И мне интересно, если ты знаешь, что это значит? Родиться в ужасном маленьком домике в лесу. Без удобств городского дома, без печи, без водопровода. Никогда не иметь отца. Никогда не иметь других детей, чтобы играть. Просто сидеть в этом ужасном доме весь день, с ужасным запахом серы внутри. Твоя мать всегда варит что-нибудь на огне — большие котлы с травами и ужасную кашу, которая воняет. Она варит столько зелья, что у нее нет времени готовить для тебя.
— У меня никогда не было такого опыта, — признаюсь я. — Хотя, насколько я помню, мама иногда наливала в ванну джин.
— Это другое дело, — вздыхает маг. — У тебя нет игрушек, если ты сын ведьмы. Просто куколки — не нормальные куклы, а куколки. Маленькие восковые фигурки, куда ведьмы втыкают булавки. Она дает их тебе поиграть, и все. И эта ужасная черная кошка — ее фамильяр! Если погладишь ее, она царапается.