Рассказываю ему, что такое скачки, что такое живые лошади и как с ними обращаться.
— Завтра ты будешь ездить верхом, — заканчиваю я. — Выиграешь много денег. Это означает много продуктов и хорошее место для сна. Робот Роберт качает деревянной головой.
— Но я не люблю продукты и никогда не сплю, — жалуется он. — Кроме того, я не уверен, что одна из этих лошадей, как вы их называете, безопасна для меня. Мои руки могут снова отвалиться.
— Тебе понравится, — возражаю я.
— Нет. Я лучше посмотрю на другие машины, — говорит робот Роберт. — На красивые колеса и поршни.
— Прекрасная чушь! — усмехаюсь я.
— Да, — шепчет робот Роберт. — Красиво.
— Что? — я поворачиваю голову.
— Вы называете это красивой чепухой? — говорит робот Роберт. Он смотрит в пространство. Я прищуриваюсь и следую за его взглядом. Робот Роберт смотрит в витрину универмага. Он таращится на манекен у окна. Светловолосый манекен женщины с длинными накладными ресницами, выставленный в неглиже.
— Прекрасная чушь, — шепчет он.
— Ты ошибаешься, Роберт, — поправляю я его. — Женщины не такие. Они, как правило, упоминается в светских кругах, как помидорки. Или девушки. Или дамочки. Это просто манекен…
Тогда я вовремя спохватываюсь. Потому что меня осенила другая идея.
— Роберт, — шепчу я.
Он не слышит меня, поскольку занят тем, что неотрывно смотрит в это окно.
— Роберт, она тебе нравится?
— О да, — вздыхает он. — Она мне нравится.
Да, я прав. Он не знает ничего лучшего — он влюбляется в этот манекен. Поэтому я продолжаю развивать свою идею.
— Роберт, ты хотел, чтобы она стала твоей подругой?
— Подругой?
Я начинаю объяснять, что такое подруга, но мне это не нужно. Он улавливает суть. Он качает головой так быстро, что швы на шее чуть не лопаются. И чуть не хрустит пластиковыми губами от улыбки.
— Я позабочусь об этом, — обещаю я. — Если завтра ты поскачешь.
— Ну…
— Подумай об этом, Роберт! Она будет сидеть на трибуне смотреть. Смотреть, как ты выигрываешь! Ты будешь героем!
— Думаешь, я ей понравлюсь? — спрашивает Роберт. — Я не могу заставить ее улыбнуться мне.
Затем я соображаю. Он думает, что манекен жив, как и он сам!
— Она великолепна, — выдыхает он. — Удивительно, как ей удается все это время стоять неподвижно, не шевелясь.
— Конечно, — соглашаюсь я. — Большинство женщин не стоят на месте ни минуты.
— Почему она молчит? — спрашивает он.
— Послушай, — говорю я ему. — Вот пообщаешься с дамочками с мое, и будешь благодарен, что найдешь ту, которая не разговаривает.
— Может быть, — говорит робот Роберт.
— Ну, тогда, как насчет этого? — спрашиваю я. — Если она приедет, ты будешь участвовать в завтрашних скачках?
— Да, — отвечает он.
Я похлопываю его по деревянной спине и бегу в универмаг. Он, конечно, закрыт, но я нахожу сторожа и главного конструктора. Я говорю главному дизайнеру, что хочу купить его манекен.
— Тебе нужен этот болванчик? Спроси этого придурка дизайнера.
— Ну, — смущенно говорю я. — На самом деле не мне это нужно. Это для друга. Подарок — как кукла.
— Этот манекен ужасно большой для куклы, — говорит придурок-дизайнер.
— У меня ужасно большой друг, — объясняю я.
Наконец, я ухожу с манекеном за двадцать баксов. Это приличная сумма, но я думаю, что затраты окупятся сполна завтра на ипподроме. Через несколько минут я снова оказываюсь на улице, волоча манекен за спиной.
— Роберт, познакомься со своей новой подружкой, — говорю я. — Вот она.
— Как ее зовут? — спрашивает он очень доверчиво.
— О, ее зовут Роберта, — говорю я ему.
Он протягивает руку для рукопожатия. Я машу рукой манекена.
— Она не может ходить? — спрашивает он.
— Имей сердце, — объясняю я. — Бедная девочка целый день стоит на ногах. Она устала.
— Я не устал.
— Ты не женщина, — огрызаюсь я. — Нет, я отнесу ее домой. Она должна быть готова к завтрашним гонкам.
Я несу ее домой. Я отдаю квартирной хозяйке прошлую плату, она отвечает мне тем же, а потом я сажаю робота Роберта в одной комнате и запираю манекен Роберты в другой.
— Надо держать себя в руках, — говорю я Роберту. — Теперь я должен выйти и сделать последние приготовления.
Что я и делаю. Я направляюсь в конюшню, ищу парня по имени Гомер. Это мой старый приятель. У него есть собственная лошадь — кляча, если она вообще когда-либо была, — и я думаю, что сегодня вечером он будет очень спешить. Я вхожу в конюшню, и первый, кого я узнаю, — это сам Гомер, я еле различаю его в темноте.