Змей Мэлоун все еще снует по болоту, паркуя машину и оглядывая местность. Затем входит, ухмыляясь.
— Я только что все проверил, — сообщает он. — Они никогда нас здесь не найдут. И кстати, Счастливый Паппи, я заметил фонтан молодости у тебя на заднем дворе. И у меня возникла отличная идея.
— Но у нас уже есть идея, Змей, — говорит Счастливый Паппи. — Мы собираемся открыть салоны красоты и сделать всех молодыми.
Звучит очень тревожный смех, и аллигаторы в страхе разбегаются, когда слышат его.
— Нет, — сообщает он Счастливому Паппи. — У меня есть идея получше. Мы не будем продавать воду всем подряд.
— Разве нет?
— Конечно, нет. Мы будем продавать ее только очень эксклюзивным клиентам.
— Например?
— Гангстерам, — говорит Змей Мэлоун. — Бандитам.
— Но гангстеров очень мало, — возражает Счастливый Паппи. — Большинство из них сидят в тюрьме. Они не выйдут на свободу еще очень долго.
— Это ерунда. Как раз в это время им и нужна вода из фонтана молодости. Предположим, судья сажает тебя на пятьдесят лет, когда тебе всего тридцать. К тому времени, как ты выйдешь, тебе стукнет восемьдесят. Разве ты не заплатишь за воду, которая снова сделает тебя тридцатилетним?
Счастливый Паппи все понимает, и остальные тоже.
— Мы действительно разбогатеем, — продолжает Змей Мэлоун. — Подумай об этом — мы произведем революцию во всем преступном мире! Никто не будет бояться, что копы отправят их в тюрьму. Выйдя на свободу, все просто выпьют воды, помолодеют и начнут все сначала.
Все хлопают Змея Мэлоуна по спине и говорят ему, что он гений. Все, кроме Счастливого Паппи и вашего покорного слуги. Змей Мэлоун смотрит на меня так, что в его налитых кровью глазах сверкают кровяные тельца.
— Что ты думаешь о моей идее, Левша? — спрашивает он.
— Мне это не нравится, — говорю я ему. — Эта вода может принести огромную пользу всему человечеству. Вместо этого вы хотите, чтобы она служила только жуликам.
— И что ты собираешься с этим делать, Левша? — спрашивает Змей Мэлоун.
— Не позволю, — сглатываю я. — Я не думаю, что этой чудесной водой можно злоупотреблять. И я не стану играть роль мальчика на побегушках в какой-то сомнительной банде.
Очевидно, это замечание напоминает им футбольный матч, потому что меня внезапно атакуют сзади. Нос и Торпеда Тони привязывают меня к стулу.
— Ну а сейчас, — говорит Змей Малоун, — есть возражения?
Он смотрит на Счастливого Паппи. Но маленький Паппи уже не так счастливый. Он смотрит на меня и вздыхает, и я вижу, что он сожалеет о том, что затеял все это. Но он слишком мал, чтобы связываться с этой толпой гангстеров.
— Не возражаю, — пищит он.
— Хорошо, — замечает Змей Малоун. — Отныне командовать буду я. И если я услышу чей-нибудь крик, я превращу его в предсмертный хрип. Поняли? Теперь отведите Левшу в спальню и свяжите его. Спокойной ночи и приятных криков.
Вот так я и провожу следующие двадцать четыре часа — связанным в постели. На следующий день около полудня ко мне пробирается Счастливый Паппи и кормит меня.
— Меня мучает совесть из-за того, что я затеял такой беспорядок, — признается он. — Но что теперь делать? Слишком поздно. Они уже осушают фонтан.
— Осушают?
— Сегодня рано утром Торпедо Тони поехал в город и угнал большой грузовик с кучей пустых баков. Где-то еще ему удалось найти насос. Остальные целыми днями торчат у фонтана, откачивая воду. Источник молодости исчез, Левша. Теперь все это хранится в резервуарах. Бассейн сухой.
— Да, — раздается голос через плечо. Там стоит Нос. — Теперь мы готовы покинуть это уютное маленькое убежище и направиться в большой город. Мы будем вне досягаемости копов и готовы реализовать наш молодильный напиток.
Остальные толпятся в спальне за ним. Из толпы высовывается Мышьяк Арнольд.
— Но сначала нам надо кое-что сделать, Левша, — замечает он. — Вот почему мы пришли к тебе.
— И в чем дело? — спрашиваю я.
— Мы тебя прикончим, — говорит он мне.
Я вздрагиваю. Я всегда вздрагиваю, когда слышу весь этот сленг из 1925 года. Это очень вульгарное просторечие. Мне очень не нравится эта идея.