— Почему бы и нет? — Эйлин опускает топор. — Возьми его, и мы отнесем манекен в машину.
Я лежу; хотел бы дрожать от ужаса, но я не могу. Мне бы тоже хотелось кричать, но я не могу ни говорить, ни кричать. Это ужасно и далеко не восхитительно. Пока девушки собираются схватить меня, я слышу шаги на лестнице. По крайней мере, я все еще слышу, и то, что я слышу, заставляет меня надеяться. Но шаги, оказывается, принадлежат Дж. Селвину Спеллбиндеру и адвокату Берни. Они просунули шеи в дыру в двери.
— Простите, — говорит Берни, — но мы ищем Левшу Фипа.
— Неужели, — огрызается Эйлин. — Он нам тоже нужен. Но негодяй сбежал из города и оставил манекен в качестве приманки.
— Манекен? — спрашивает Дж. Селвин Спеллбиндер. — Какой манекен?
— Вот этот, — говорит Эйлин. — Мы возьмем его и продадим в универмаг.
Спеллбингер смотрит на меня, потом хлопает в ладоши.
— Я понял! — кричит он.
— Что? — ахает адвокат Берни.
— Говорю тебе, я понял!
— Ну, избавься от него, если это заставляет тебя так кричать, — советует ему Берни.
— Подожди, пока не услышишь это, — говорит чародей. — У меня есть потрясающая идея для нашего шоу.
— У нас уже есть шоу, — напоминает ему Берни. — Серийная программа.
— К черту сериал! Виноградные орехи к нему! — говорит Спеллбингер. — Послушай-ка! Серии оказывают действие только на женщин. Почему бы не сделать шоу, которое понравится всем? Я имею в виду комедийную программу.
— Комедийная программа?
— Конечно, как Берген и Маккарти, например. Посмотри на этого болвана. Какой типаж! Он выглядит гораздо глупее, чем Чарли Маккарти. Я выйду в эфир с этим чревовещателем в натуральную величину. Мы изменим нашу программу открытия, построим ее вокруг этого акта, сыграем по-крупному! Мы можем устроить большой банкет к открытию, все с блеском и помпой. Мы запихнем «Рикис» в глотку нации.
Адвокат Берни улавливает замысел. Я просто лежу и слушаю.
— Ты же знаешь радио, Спеллбингер, — говорит он. — Если ты утверждаешь, что так надо, то нам лучше это сделать. Он поворачивается к женщинам. — Сколько вы хотите за эту куклу?
— Сто долларов наличными, — трубит Глория.
— Не глупи, мы можем получить больше, — шепчет Джойс.
— Сомневаюсь, — говорит Глория, — эта штука выглядит слишком глупо.
Я вздрагиваю. Адвокат Берни сияет.
— Продано! — говорит он, вытаскивает горсть банкнот, и девочки начинают ласкать валюту.
— Пошли, — говорит Спеллбингер. — У нас нет времени. Первое шоу запланировано на завтрашний вечер. Мне придется написать сценарий и репетировать. Знаешь, я всегда хотел быть комиком на радио.
Они хватают меня и тащат вниз по лестнице. Я беспомощен. От идей этих людей у меня кровь стынет в жилах. Не буду распространяться о том, что происходит, когда я добираюсь до радиостанции. Меня прислоняют к стене, в то время как Спеллбиндер и кучка авторов сбиваются в кучу и репетируют какой-то комедийный диалог между чревовещателем и манекеном. Затем Спеллбиндер проводит репетицию со мной на коленях. Я не могу сказать ни слова — за меня что-то ужасное говорит он. Он репетирует и ругается, а я просто смотрю на него своим деревянным взглядом.
Это происходит поздно ночью, прежде чем закончилась репетиция. Чародей ставит меня на землю и собирается уходить. Адвокат Берни заходит, чтобы забрать меня и проверить последние планы на шоу.
— Как продвигается производство «Рикис»? — спрашивает Спеллбингер.
— Не знаю, — отвечает Берни. — Я не видел Германа весь день. И Фип покинул город. Но Гормон должно быть занят.
Гормон занят, ага. На самом деле он сейчас занят тем, что входит в дверь. И он все еще занят, глядя на меня.
— Левша Фип! — кричит он. Берни оборачивается и смеется.
— Нет, — говорит он Гормону. — Это всего лишь манекен Фипа.
Герман подходит и касается меня дрожащим пальцем.
— Нет, — говорит он. — Это не манекен. Это Левша Фип.
— Да ведь это всего лишь дерево, — хихикает Спеллбингер.
— Вы ошибаетесь, — вздыхает Герман Гормон. — Это Левша Фип. Он превратился в дерево, отведав «Рикис».
— Нет, ты сошел с ума!
— Посмотрите на это. — Герман Гормон роется в своем набитом портфеле и что-то достает. Это деревянная собака.
— У меня есть собака, — говорит он. — Вчера вечером я накормил ее «Рикис». А сегодня у меня вместо пса вот эта деревянная игрушка.
— Но почему — как?
Герман все объясняет. Он рассказывает, что случилось со мной вчера. Два артиста высокого полета слушают и разинув рты.