В этом не было никакого смысла, как и в факте присутствия Левши здесь. И все же он был здесь, и через мгновение исчезнет. Как ни странно, я знал, что буду скучать по нему.
— Все готово? — спросил я. — Тогда пора прощаться. Но прежде чем ты отправишься, есть один вопрос, что я хотел задать с тех пор, как встретил тебя. Когда ты говоришь, почему всегда изъясняешься в настоящем времени?
— Почему бы и нет? — сказал Фип. — По-моему, настоящее довольно напряженное.
В некотором смысле это было странно. Даже такое путешествие в будущее, чтобы узнать, насколько запутанной стала жизнь, имело смысл, а возвращение в прошлое — еще больше.
— Думаю, я понял, — сказал я. — А теперь, когда ты готов отправиться…
— Почти.
— Почти?
Он кивнул.
— Есть еще кое-что, о чем меня просят Скектч и Митч. Они говорят мне, что хотят изучить человека из будущего. Поэтому я должен забрать кого-то с собой.
— Но где ты его найдешь?
— Я уже нашел его. — Фип ухмыльнулся, достал из кармана куртки пропавшее оружие террориста и направил на меня. — Гражданин, которого я забираю в прошлое, — это ты.
И он это сделал.
Перевод: Кирилл Луковкин
Том 4. Фатализм
Необходимые пояснения
Известно, что американский писатель ужасов и фантастики Роберт Блох не служил в армии. Все свое время и силы он посвятил литературному и сценарному творчеству, работая над произведениями в самых разных жанрах.
Упорная работа принесла плоды. К 1945 году Блох начинает издавать собственные сборники произведений. Один из первых, «Seа-Kissed», выходит небольшой брошюрой в Великобритании. Но это только начало. Блоха приглашают в качестве сценариста в популярное радиошоу «Stay Tuned for Terror».
Продолжается плодотворное сотрудничество с другими авторами, особенно с Генри Каттнером. Блох издает рассказы в ставших уже привычными ему журналах типа «Weird Tales» и «Amazing Stories» не только под собственным именем, но и под псевдонимами, самый популярный из которых — Тарлтон Фиск.
Писатель продолжает совершенствоваться в темном жанре, попутно и успешно пробуя силы в научной фантастике, триллере, детективе и даже фэнтези. Результат — десятки коротких историй, снабженных фирменным «черным» юмором Блоха, который станет неизменной чертой стиля на протяжении всей его жизни и творчества.
Первая половина сороковых годов XX века потрясла человечество. Эхо Второй Мировой войны отзывалось везде, включая благополучную Америку. Блох, как многие его соотечественники, не мог не ощущать эту тревогу и неизвестность, что отразилось и на его творчестве.
Характерная деталь — многие рассказы автора периода 1942–1944 годов изобилуют отсылками к войне. В большинстве историй ощущается незримое присутствие угрозы, рока, предопределенность. Как бы ни старались персонажи этих историй, какие бы ни прилагали усилия, их участь уже решена.
В предлагаемом сборнике публикуются рассказы Роберта Блоха ранних лет, написанные в 1939, в 1942–1944 годах, большинство из которых переведены на русский язык впервые. Рассказы выстроены в хронологическом порядке вне принадлежности к сборникам.
Четвертый том получил название «Фатализм».
К. Луковкин
Смертельная хватка
(соавтор Генри Каттнер)
Robert Bloch, Henry Kuttner. "The Grip of Death", 1939
Рассказ входит в межавторский цикл «Мифы Ктулху. Свободные продолжения»
Узкое бледное лицо Люка Холланда подёргивалось в такт шагам, когда он медленно поднимался по лестнице. Он нёс поднос с бумажными салфетками, графинчиком портвейна и бокалом, загодя наполненным отравленным вином.
Люк получил яд, вымочив в воде листы липучки от мух; он прочёл про такую уловку в одной премудрой книге. Полиция никогда не догадается о совершённом преступлении. Некоторые люди — например, его дядя — считали Люка глупцом. Но нет, он умный и хитрый. Да, Люк Холланд мнил себя знатным хитрецом, а ещё предки даровали ему мозг, исковерканный целыми поколениями декадентов пуритан.
Потому-то хитрость Люка не шла ни в какое сравнение с суеверным страхом, обосновавшимся в его душе. Вот почему он задумал убить своего дядю Лайонела. Ведь Люк знал наверняка, что старик промышляет колдовством; в Библии, запрещающей подобные непотребства, однозначно говорилось, что колдун заслуживает смерти.