«Вот оно, — подумал я. — Еще один!»
Особенно я устал считать носы. Вы понимаете, как это бывает.
Весь день на ногах. Звонишь в дверь. Таскаешь тяжелый портфель под мышкой. Снова и снова задаешь одни и те же дурацкие вопросы. И когда заканчиваешь, так никому в конце концов и не продаешь пылесос. Не можешь продать щетку или даже пакет шнурков для обуви.
Все, что можно получить от этого занятия, это четыре цента с носа, если проводить перепись. Никаких шансов на продвижение.
Дядя Сэм не собирается звать вас в свой личный кабинет, вручать сигару и говорить: «Эй! Я слышал, ты отлично справляешься с этой работой по дому. С этого момента ты будешь сидеть за большим столом. Больше никаких переписей».
Нет, все, что вы получите от этой переписи — это новый список носов, которые нужно пересчитать завтра. Четырехцентовые носы. Большие и маленькие, курносые и крючковатые носы, а также красные, белые и синие шнобели — пока у вас не разовьется аллергия на нос. Вскоре вы почувствуете, что, если дверь откроет еще один нос, то вы захлопнете ее и уйдете, ущипнув или ударив по нему. И вот я здесь, жду, когда этот самый нос высунется наружу. Я собрался с духом, и дверь открылась.
Появился острый клюв, настоящий авангард для невзрачного лица и заурядного тела. Нос понюхал воздух и несколько неуверенно завис в безопасной тени от двери.
— Ну?
— Я из правительства США, мадам. Я провожу перепись.
— О, переписчик?
— Да. Могу я войти и задать вам несколько вопросов?
Такие искрометные диалоги происходят весь день. Просто один большой обмен любезностями за другим.
— Входите.
Я прошел по темному коридору, в сумрачную гостиную. Когда я положил объемистый портфель на стол, открыл его и вытащил бланк, вспыхнула лампа.
Женщина наблюдала за мной. Ее твердое лицо домохозяйки ничего не выражало. У таких женщин есть опыт общения с продавцами энциклопедий и сборщиками счетов, причем одним глазом они следят за кухонной плитой. Ну, мне придется задать тридцать пять вопросов. Обычная процедура. Я заполнил графу с полом, записал адрес. Затем:
— Имя?
— Лиза Лорини.
— Замужем или вдова?
— Одинока.
— Возраст?
— Четыреста семь.
— Возраст?
— Четыреста семь.
— О — что?
— Четыреста семь.
Ладно, работая весь день, рано или поздно сталкиваешься с полоумными. Я посмотрел в ее пустое лицо. Ну, придется поторопиться, чтобы покончить с этим.
— Ваша профессия?
— Я ведьма.
— Что?
— Я сказала, что я ведьма.
За четыре цента оно того не стоило. Я сделал вид, что записываю, и перешел к следующему вопросу.
— На кого вы работаете?
— Я работаю на себя. И, конечно же, на моего хозяина.
— Хозяина?
— Сатана. Дьявол.
Оно не стоило того и за десять центов. Лиза Лорини, незамужняя, четыреста семь лет, ведьма, работающая на дьявола.
О нет, это не стоило и пятидесяти центов.
— Благодарю. Вот и все. А теперь я пойду.
Эта женщина не выглядела заинтересованной. Я сложил анкету, сунул ее в портфель, схватил шляпу, развернулся и направился к двери. Дверь исчезла. Ну, ничего другого не скажешь. Дверь просто исчезла. Она была там всего минуту назад, просто обычная дверь в обычной гостиной. С одной стороны стояло кресло, с другой — маленький столик.
Кресло и стол были на месте. Но между ними не было никакой двери. Я двинулся в другом направлении. Может быть, здесь? По-прежнему никакой двери. Ни одной двери в комнате. Ходить весь день под палящим солнцем чревато для здоровья. Размышления о носах — это первый признак. Затем вы начинаете слышать голоса, странно отвечающие на вопросы. После этого вы не можете найти дверь. Ладно. Я повернулся к женщине.
— Мадам, не могли бы вы показать мне выход отсюда? Я должен…
— Отсюда нет выхода.
Смешно. Я не заметил тона ее голоса. Он был ровным, но низким, с резонансом. И никакой усталости. Я почувствовал что-то еще. Это была… ирония?
— Но…
— Я бы хотела, чтобы вы остались здесь со мной на некоторое время. Мне повезло, что вы заскочили.
«Заскочил», приехали! Но она же не ведьма, черт побери!
Никаких ведьм нет. Но здесь нет дверей.
— Вы выпьете со мной чашку чая.
— По правде говоря, я должен…