— Я научу тебя ездить верхом, — проскрежетал он. — Это что, по-твоему, конюшня?
Он угрожающе поднял биту. Гериманкс повернулся, его передние ноги поднялись. Друпи пролетел над баром. С нечеловеческим ржанием кентавр бросился вперед, а я помчался за ним.
В пьяной ярости кентавр выскочил на улицу. По какому-то несчастному стечению обстоятельств рядом с нашим грузовиком остановился молочный фургон. Кобыла между оглоблями испуганно подняла голову. При виде Гериманкса она застенчиво заржала, и по ее лошадиным щекам медленно разлился румянец.
Гериманкс заржал. Внезапно в глазах кобылы мелькнуло опасение, когда они остановились на человеческом торсе кентавра. С пронзительным негодующим визгом она бросилась вперед, увлекая за собой повозку. Со скрежещущим треском фургон накренился набок — прямо на наш грузовик.
В тот же миг из таверны появился Друпи. На улице молочник с грохотом уронил свою подставку для бутылок и побежал в нашу сторону.
— Смотри что ты сделал, — выдохнул я. — Разнес наш грузовик!
— Залезай мне на спину, — пробормотал Гериманкс. Потрясение быстро отрезвило его. — Мы сбежим отсюда.
Я поспешно вскочил в седло.
— Держись за мою шею.
Я послушался, и мы тронулись. Копыта кентавра высекали искры из булыжника, когда он мчался по улице. Я цеплялся за него изо всех сил.
— Ух ты! — закричал он. — Вот это больше похоже на езду!
Бегло глянув назад, я увидел, что наши преследователи собрались в кучку вокруг молоковоза и грузовика.
— Какой беспорядок, — простонал я. — Как мы вообще вернемся?
— Я повезу тебя.
— Ты сможешь, в довершение к тому грузу, который несешь?
Гериманкс рассмеялся.
— Я прекрасно себя чувствую, — фыркнул он через плечо. — Давай-ка прибавим работы уличным уборщикам.
— Мы поедем домой, прямо сейчас.
— О, не будь такой тряпкой! Я хочу повеселиться. Давай отправимся в Саратогу. Может быть, ты смог бы ввести меня в гонку.
Я позволил этому отвратительному предложению остаться без ответа.
— Отвези меня домой, — приказал я.
— Но…
— Послушай, Гериманкс, — медленно произнес я. — У Маргейта довольно тихое место, и ты это знаешь. Если ты не будешь хорошо себя вести, я тобой займусь.
— Что ты имеешь в виду?
— Я скажу Маргейту, чтобы он продал тебя торговцу льдом.
Тогда тебе придется весь день таскать фургон и кричать в придачу: «продается лед!»
Гериманкс замедлил шаг.
— Ладно, — проворчал он. — Хорошо.
— Теперь держись боковой дороги, — предупредил я.
Так он и сделал. Это было медленное путешествие. Мы прятались за рекламными щитами всякий раз, когда я замечал галопом проскакали через ворота и поскакали по подъездной дорожке.
— На сегодня хватит волнений, — вздохнул я. — Но…
— Входите же! — позвал Маргейт, стоя на ступеньках и замахал руками.
— И я тоже? — спросил Гериманкс.
— Конечно. Без тебя не было бы вечеринки.
— Но я запачкаю ковер…
— Ерунда! Сегодня вечером мы будем праздновать.
— Что все это значит? — поинтересовался я.
На раскрасневшемся лице Маргейта играла слегка хмельная улыбка.
— Отличные новости! Капитан Холлис вернулся, поездка удалась.
— Прекрасно! Где он?
— Он звонил с яхты из залива. Он нанял грузовик и должен приехать через несколько часов.
— Мне не терпится узнать, что у него есть.
— Ты бы не испугался, если бы знал, что это такое. — Маргейт хмыкнул. — Но давай зайдем внутрь и выпьем. Я в настроении.
Гериманкс с грохотом последовал за Маргейтом, а я за ним. Дом был ярко освещен. Я застал всех гостей в гостиной. Трина сидела в ванне для умывания. Мистер Симпкинс был уже на ногах.
Джори, в своем более или менее человеческом обличье, деловито смешивал напитки.
— За успех! — провозгласил Маргейт, передавая бокалы кентавру и мне.
— Как насчет ужина? — предложил я.
— Помоги себе сам. — Маргейт указал на ряд бутылок.
Я пожал плечами. Все зашло слишком далеко, чтобы спорить. Я сел рядом с Триной и попытался проникнуться духом происходящего. Мне это не удалось. Возможно, все знали о происходящем гораздо больше меня. Возможно, это было инстинктивное предчувствие. Может быть, это был просто несвежий бутерброд, который я съел в таверне. Как бы там ни было, я был словно скелет на пиру. Я не мог попасть в общее настроение. Когда Гериманкс начал катать мистера Симпкинса на спине, я воспринял это как игру в лошадки. Трина, заметив мое суровое лицо, отвернулась и принялась хлопать ресницами, глядя на Маргейта. Джори, который выпивал сам каждый раз, когда смешивал для кого-то еще, вскоре потерял всякий контроль. Он перекинулся прямо у нас на глазах и начал бегать по комнате на лапах. Все, казалось, получили огромное удовольствие от этого зрелища, но у меня по спине побежали мурашки.