— Ложись и постарайся отдохнуть, — предложила она. — Это займет по меньшей мере час или около того. Мы выйдем через коридор.
Чампион откашлялся.
— С таким же успехом можно остаться здесь и довести дело до конца, — решил он. — Но я не собираюсь сидеть сложа руки. Я голоден. В соседней комнате есть стол, полный еды, и вы найдете меня там.
В конце концов именно Билл Стоун последовал за Лилой Валери по полутемному коридору в кабинет. Он сидел на столе, болтая ногами, его голубые глаза откровенно оценивали девушку с восхищенной усмешкой.
— Похоже, вы здесь единственный кто не потерял оптимизма, — пробормотала девушка. — Это место похоже на…
— Морг, — закончил за нее Стоун. — Так оно и есть, с расчлененными телами и всем прочим.
— Пожалуйста, давайте не будем об этом говорить, — прошептала Лила. — Я беспокоюсь.
— О Беннете?
— Да. Он так расстроен из-за этого.
— Он проспится и забудет об этом, — улыбнулся Стоун. — Ты, должно быть, очень любишь его — заботишься и все такое.
Материнский инстинкт?
— Мы помолвлены, — тихо сказала она.
— О, понимаю.
— Стивен — блестящий человек. Но за ним всегда нужно присматривать. Чангара Дасс для него как нянька. Ублажает его, потому что как видите он не похож на других.
— Нет, я не совсем понимаю.
— Ну, вы же слышали, что он сказал сегодня о своем отце — Эйвери Беннете, который основал Солнечную Академию и совершил лунное путешествие. Какова была судьба его мамы, и как родился Стивен, прямо в космосе на обратном пути. Стивен никогда не забывал своего наследия. Всегда помнил, что он… вообще-то чужой. Иногда я думаю, что в глубине души он действительно чужд этому миру. Знаете, что он никогда не покидал эту Академию с тех пор, как прибыл сюда?
— Неужели?
— Его воспитывал Чангара Дасс. У него был частный репетитор.
Он живет здесь в своих апартаментах, отказывается выходить на улицу. Его детство едва ли было нормальным. Всю свою жизнь он ненавидел мир за то, что тот сделал с его отцом. Он избегает людей. Стивен работал и ждал того дня, когда появятся доказательства открытия его отца. Он поклялся себе, что до тех пор не выйдет во внешний мир.
— Ты хочешь сказать, что он даже не выходит из здания освежиться? — недоверчиво спросил Стоун.
— Нет. Даже портные приходят сюда снимать с него мерки. Он отшельник. Или был им, пока не встретился со мной. Я пыталась отучить его от этих странностей. Думаю, что мне это отчасти удалось. Но даже при том, что мы помолвлены, я иногда чувствую, как он обижается на меня. Временами его одолевают меланхолические настроения, и я не понимаю причину. Но почему я вам это рассказываю?
— Это было очень интересно, — запротестовал Стоун. — Очень. Но как насчет посадки этого космического корабля и нашего покойного лунного друга? Что же Беннет ожидал узнать из всего этого?
— Точно не знаю. Когда три дня назад приземлился корабль, он и Чангара Дасс были так же удивлены, как и весь остальной мир.
Когда они нашли это существо внутри, и оно сразу же попросило отвезти его в Солнечную Академию, Стивен понял, что это напрямую связано с его отцом. Он сказал мне, что это означает полное оправдание всего, что он утверждал. Что его отец открыл жизнь на Луне, что он, вероятно, прожил там достаточно долго — достаточно, чтобы установить связь и обменяться знаниями с лунными жителями.
Естественно, все это были догадки. Стивен надеялся, что лунный житель владеет полной информацией — расскажет ему о жизни и судьбе Эйвери Беннета и обменяется другими сведениями. Лунный житель попросил, чтобы его доставили сюда, в Солнечную Академию, и отказался сообщить что-либо кому-либо еще.
— Другими словами, он специально отправился в это путешествие, чтобы увидеть Беннета?
— Да.
Стоун поджал губы.
— Мисс Валери… Лила… ты помнишь, что сказал лунный житель, когда мы вошли в комнату? О каком-то сообщении для Стивена, о том, что он хочет, чтобы он вернулся?
— Вот именно.
— Он хотел, чтобы Стивен Беннет вернулся на Луну вместе с ним?
— Даже не знаю. Он сказал что-то вроде этого, не так ли?
— Интересно, почему?
— Возможно, у него были новости об отце.
— Возможно. — Билл Стоун на мгновение отбросил эту мысль. Он встал и вытер лоб. — Фу! Не понимаю, как он замерз насмерть.