Но мы нравимся Герману, и он позволяет Эдгару гладить себя.
Фактически, на четвертый день Эдгар взбирается на его спину и спустя мгновение катается на драконе на заднем дворе. Я бегаю вокруг них с пеной у рта.
— Хватит играть в жокея! — кричу я. — Разве ты не знаешь, что дракона видно с дороги?
— Я должен вывести его из сарая, — говорит мне Эдгар. — Он уже прожег дыру в крыше.
И это правда. Дыхание Германа проделало в крыше сарая приличную дырку.
— Отведи его обратно, — приказываю я. — Я принесу листового железа и починю кровлю.
Итак, Эдгар въезжает на драконе в сарай, и не слишком быстро. Потому что грузовик Тощего Томми уже пыхтит вниз по дороге, чтобы доставить ежедневно две дюжины ящиков пива.
С Тощим Томми приходится трудно. Пока мне удается держать и дракона, и ребенка вне поля его зрения, но это не может продолжаться вечно. Тощий Томми все больше и больше что-то подозревает. Он не понимает, что я делаю со всем пивом, или что происходит с пустыми бутылками. Так что я с трудом сдерживаюсь, чтобы его избитый шнобель не совался в мои дела.
Сегодня он гремит и разгружается, ничего не говоря, что меня радует. Я тоже не мотаю подбородком в его сторону, но позволяю ему тащить ящики с пивом.
Затем, прямо среди дороги, он останавливается и роняет ящик.
Он очень пристально смотрит на что-то на земле. Я тоже. То, что я вижу, очень странно. Это большая дыра, около пятнадцати дюймов в диаметре, утопленная в грязи. И вдруг я понимаю, что это такое. Это один из следов, оставленных драконом, когда тот выходил во двор.
— Откуда это? — со стеклянными глазами спрашивает Тощий Томми.
— Эта дыра? — спрашиваю.
— Ага, — говорит Тощий Томми. — Только не говори мне, что ты разводишь гигантских лягушек в свободное время, как говорится в рекламе.
Очень жаль, что он упоминает об этом, потому что это было бы мое алиби.
— Я просто немного копаю, — говорю я ему.
— Странная дыра, — замечает он.
— У меня есть лопата такого типа, — отвечаю я.
— Ага, как же, — ворчит он. Затем поднимает глаза, и его взгляд становится более пристальным. — Несвятые угодники! Что это такое?
Из крыши сарая вырывается пламя.
— Я жарю зефир, — выдаю я.
Тощий Томми ковыляет в сторону двери.
— Хотел бы я на это посмотреть, — говорит он.
Я пытаюсь преградить ему путь, но кто может спорить с таким человеческим танком, как Тощий Томми? Как только он подходит к двери, выходит Эдгар. Тощий Томми останавливается.
— Черт возьми! — восклицает он. — Кто этот сопляк?
— Это мой племянник, Эдгар. Эдгар, это Тощий Томми.
— Оргре, — говорит Эдгар.
— Что? — уточняет Томми.
Я быстро вскакиваю.
— Эдгар у нас бойскаут, и мы просто жарим в сарае зефир.
Тощий Томми не слушает этого объяснения. Он больше не смотрит ни на пламя, ни на след в земле. Он просто смотрит на Эдгара и хмыкает.
— Твой племянник, да? Никогда не знал, что он у тебя есть, — хрюкает он. — Тебя зовут Эдгар, да? Ну-ну. Приятно познакомиться. Ну, мне пора идти. Пока.
Он возвращается к грузовику, забирается внутрь и с ревом уезжает. Я почесываю в затылке.
— Забавно, как он вдруг замолк, — говорю я. — Может быть, он узнает тебя, Эдгар.
— Как он может меня узнать, когда я вижу его в первый раз? — отвечает малыш.
Так что я на этом успокоился.
Я многое упустил в эти дни. Начнем с того, что я не потрудился выяснить, откуда пришел Эдгар, после того первого дня. Я собирался сделать это, как только избавлюсь от дракона. А пока я позволял всему идти своим чередом. На самом деле, я стал очень мягким с пареньком, позволяя ему спать в моей спальне и даже читал ему детективы на ночь. Со своей стороны, Эдгар все еще настаивает на том, что я волшебник и что я держу этого дракона силой чар. Поэтому я думаю, что, если я не задам ему слишком много вопросов, он не задаст мне ни одного, и мы квиты. И все же то, как Тощий Томми смотрел на него во дворе, вызывает у меня подозрения.
— Уверен, что не знаешь этого болвана? — еще раз спрашиваю я.