На его ужасном лице застыло неописуемое выражение растерянности и страха. Руки бессильно скребли по пустому воздуху.
Потом Человек-череп поравнялся со сценой, вплотную прижавшись к экрану. В одно мгновение фигура резко опустилась на экран и исчезла.
Это было всего за несколько секунд до того, как закончилась катушка. Я остановил проектор и выдернул катушку. Мы разломали ее и выдрали оттуда пленку. Монсен молча предложил спички. Фильм вспыхнул огненной дугой и упал горящей грудой на каменный пол кинотеатра. С улыбкой на лице я повернулся к Луизе.
— Получилось, — сказал я ей.
— Но как ты додумался, — пробормотала она, — отмотать фильм назад?
— Просто догадка, — признался я. — Мы еще не знаем, что создало монстра. Все, что мы знаем, это то, что он пришел из фильма.
Поэтому имелся один шанс на миллион, что он может быть втянут обратно — если мы запустим катушку, в которой он появился, в обратном направлении.
— Это сработало. — Монсен тяжело вздохнул.
— Подожди минутку. Работа еще не закончена, — напомнил я ему. — Мы сожжем все остальные катушки. И кинопленку. Мы должны полностью уничтожить это существо, чтобы оно никогда больше не смогло вторгнуться в наш мир. Поймаем его на целлулоиде и сожжем. Только огонь может очистить землю от зла.
Я мрачно уставился на пылающую груду на полу театра.
Поднимающийся вверх дым принял причудливую форму для моих усталых глаз. На мгновение мне показалось, что я вижу извивающееся, призрачное изображение серебристого монстра. А потом он исчез — навсегда.
Вы никогда больше не услышите эту историю или не увидите тот фильм. Но, может быть, это и к лучшему. Что касается меня, то я покончил с фильмами ужасов. Как и Луиза. Сейчас она работает в любовном жанре, правда не в кино. Мы вместе с ней проводим вечера дома. Мы больше никогда не ходим в кино.
Некоторые люди смеются над нами за это — но я думаю, вы поймете, почему мы так делаем.
Потому что где-то, когда-нибудь это может повториться.
Перевод: Кирилл Луковкин
Это случилось завтра
Robert Bloch. "It Happened Tomorrow", 1943
Неприятности у него начались с будильника. У Дика Шелдона зазвенело в животе. По крайней мере, Шелдон так поначалу думал. Затем он перевернулся и решил, что проклятая штука звенит где-то в голове. Разум пришел ему на помощь. Он пил вчера вечером, это правда, но, конечно, не мог дойти до такого состояния, чтобы проглотить будильник. Нет, шум, должно быть, доносится от часов на комоде рядом с кроватью. Шелдон осторожно вытянул из-под одеяла худую руку и положил ее на бюро. Его пальцы ощупью, будто щупальца слепого осьминога, скользнули по металлической поверхности часов, добрались до выступающей ручки будильника и выключили его.
Шелдон думал, что выключил его. Но проклятый будильник продолжал звонить. В отчаянии Шелдон открыл глаза и сел.
Затем он злобно протянул руку и схватил проклятый механизм, буквально вывернув ручку.
Будильник продолжал звенеть. С яростью, порожденной мигренью, Дик Шелдон сбросил одеяло, схватил часы в правую руку и поднялся на ноги. Он с рычанием швырнул инструмент на пол. Будильник затих с последним, вызывающим предсмертным хрипом. Шелдон уставился на него в немом отвращении.
— Уф! — язвительно пробормотал он. Его глаза, блуждающие по тесной комнатке, наткнулись на еще один раздражитель. Свет.
Вчера вечером он пил. Вернувшись домой, он рухнул в постель и оставил свет включенным. Он заковылял к выключателю. Снова пальцы нащупали ручку, повернули ее в положение «выключено». Ручка щелкнула, но свет остался гореть. Шелдон застыл в недоумении. Свет продолжал гореть.
— Боже мой! — пробормотал он. Он все еще под парами алкоголя, вот в чем беда, и нервы сыграли злую шутку. Ну, от этого есть одно радикальное средство. Отчаянный, но единственный выход.
Шелдон вздрогнул и направился в ванную. Он снова пустил в ход бесполезные пальцы, на этот раз, чтобы открыть кран с холодной водой. Он подставил горящую голову под ледяной душ и держал ее там, пока все не заболело в знак протеста. Затем он вытерся полотенцем.
Так-то лучше. Шелдон закрыл кран с водой. Вода продолжала течь. Он попробовал еще раз — крепко повернул ручку и почувствовал, как она шевельнулась. Вода весело плескалась.
— Мой… — пробормотал Шелдон и сдался.