Глупее не придумаешь, но затея всем понравилась.
Протестующие возгласы сэра Гая потонули в море возбужденных голосов. И, прежде чем я успел как-то помешать этому, Бастон протянул руку к выключателю.
— Всем оставаться на своих местах, — с деланной строгостью объявил он. — Целую минуту мы пробудем в полной темноте и, может быть, во власти убийцы. Когда время истечет, я включу свет и начну считать трупы. Выбирайте себе пару, леди и джентльмены.
Свет погас.
Кто-то хихикнул.
В темноте я услышал шаги. Приглушенный шепот.
Чья-то рука коснулась лица.
Мне казалось, что часы на запястье тикают невыносимо громко. Но эти звуки перекрывали глухие частые удары, как будто рядом звонит колокол. Я слышал биение собственного сердца.
Бред. Стоять так в темноте, в компании пьяных идиотов. Но все-таки между нами где-то здесь незримо крадется страх, шелестя бархатным покрывалом темноты.
Вот так бродил в темноте Потрошитель. Потрошитель сжимал в руке нож. Джек Потрошитель, с мыслями безумца и безумной цепью.
Но Джек давно умер, умер и рассыпался в прах спустя все эти годы. Так должно быть — по всем законам человеческой логики.
Только ведь когда погружаешься в темноту, когда темнота и укрывает, и защищает, с лица спадает ненужная маска и то, что таилось в душе, поднимается, наполняет все твое существо, безымянное, безликое ощущение, такое же естественное и темное, как сама темнота, что тебя окружает, — тогда законы человеческой логики бессильны.
Сэр Гай Холлис пронзительно вскрикнул.
Раздался приглушенный стук, как будто что-то свалилось на пол.
Бастон зажег свет.
Крики ужаса.
Сэр Гай Холлис распластался на полу в центре комнаты. В руке по-прежнему был зажат револьвер.
Я огляделся: поразительно, какое разнообразие выражений можно увидеть на лицах людей, столкнувшихся с чем-то ужасным.
Все остались здесь. Никто не покинул пределы комнаты. И все же на полу лежало тело сэра Холлиса…
Ла Верн Гоннистер выла тонким голосом, пряча лицо.
— Ну ладно.
Сэр Гай перевернулся и вскочил на ноги. Он улыбался.
— Просто небольшая проверка, а? Если бы среди вас оказался Потрошитель и подумал, что я убит, он бы чем-нибудь выдал себя, когда зажегся свет. Теперь я убедился в том, что вы невиновны, — все в целом и каждый в отдельности. Небольшой розыгрыш, друзья, только и всего.
Холлис посмотрел на Бастона, застывшего на месте с выпученными глазами, на остальных, сгрудившихся за ним.
— Пойдем, Джон? — окликнул он меня. — Кажется, мы здесь засиделись.
Повернувшись, он направился в прихожую. Я последовал за ним. Никто не произнес ни слова.
После нашего ухода вечеринка проходила на редкость вяло.
На следующий вечер, как мы и договаривались, я встретил сэра Гая на углу 29-й улицы и Южного Халстеда.
После события прошлой ночи я был готов ко всему. Но сэр Гай, который ждал меня, устало прислонившись к облупившейся двери, выглядел подчеркнуто буднично.
— Ууу! — произнес и громко, неожиданно появившись перед ним. Он улыбнулся. Только по тому, как дернулась левая рука в момент, когда я выскочил из темноты, было видно, что он инстинктивно потянулся за оружием.
— Готовы начать охоту? — спросил я.
— Да, — кивнул он. — Я рад, что ты согласился прийти, не задавая вопросов: значит, веришь — я знаю, что делаю.
Он взял меня под руку, и мы неторопливо двинулись вперед.
— Какой сегодня туман, Джон, — сказал сэр Холлис. — Как в Лондоне.
Я кивнул.
— И холодно для ноября.
Я поежился, выражая свое полное согласие, и снова кивнул.
— Удивительно, — задумчиво произнес он. — Ноябрьская ночь и туман, как в Лондоне. И место, и время, как тогда.
Я ухмыльнулся.
— Хочу вам напомнить, сэр Гай: это не Лондон, а Чикаго. И сейчас не ноябрь 1888 года. Прошло пятьдесят с лишним лет.
Холлис улыбнулся в ответ как-то вымученно.
— Вот в этом я не вполне уверен, — прошептал он. — Посмотри-ка вокруг. Запутанные проходы, кривые улочки. Точь-в-точь лондонский Ист-энд. Митр-сквер. И все это было построено не менее пятидесяти лет назад, если не раньше.
— Это негритянский квартал, — сказал и коротко. — За Саут-Кларкстрит. И зачем вы затащили меня сюда — не понимаю.
— Интуиция, — признался сэр Гай, — просто интуиция, Джон. Я хочу побродить по этим местам. Улицы расположены так же, как те, где выслеживал и убивал свои жертвы Потрошитель. Вот здесь мы найдем его, Джон. Не на ярко освещенных, нарядных и богатых улицах, но здесь, где темно. Здесь, где, укрытый темнотой, он притаился и ждет…