— Но должно быть какое-то решение, — вздохнул Гитлер.
— Ваше военное положение опасно, — ответил Наполеон. — Что еще хуже, это положение необратимо. Его нельзя изменить. — Император пожал плечами. — Бесполезно было посылать за мной. Мне лучше вернуться в свой день и место. Скажу вам откровенно — ваше предложение о совместном партнерстве в этой войне заманчиво, но ведет только к безнадежному концу.
— Вы должны мне помочь, — проскрежетал Гитлер. — Вы должны!
Вы — Наполеон!
— Да, я Наполеон. Но я не могу изменить того, что существует, — печально ответил маленький капрал. Затем его голова дернулась вверх. — Выждать. Вот мое решение!
Пухлый палец ткнул в сторону камеры времени.
— Что вы имеете в виду? Вы с ума сошли?
— Не больше, чем вы. Сир, когда вы послали своего помощника похитить меня через время, я принял простое решение посетить эту эпоху. Как мы уже видели, ваши трудности начались в самом начале этой войны. В сентябре 1939 года. Вы упустили возможность вторгнуться в Англию. Вы не проверяли готовность России. Вы провалили свою миссию в Соединенных Штатах.
— Но это уже в прошлом — больше двух лет назад. Слишком поздно что-то менять.
— Неужели? Почему мы не можем войти в камеру времени и вернуться в 1939 год? Вернуться к июлю того года и заново спланировать войну на сентябрь?
Гитлер вскочил на ноги.
— Можем ли мы… осмелимся ли мы?
— Вы хотите завоевать весь мир? Очень хорошо, мы можем его завоевать. Если у вас хватит смелости совершить это путешествие. Как только в 1939 году мы сможем исправить ваши предыдущие ошибки, то предвосхитим остальные. Вот преимущество опыта. Тогда война будет вестись должным образом, с нами во главе.
Приглушенные голоса слышались в полуночной комнате.
Размытые фигуры двинулись к серебристой машине. Кошмарное видение в кошмарном мире. Наполеон, Гитлер и машина времени.
А потом — только пустая комната. Машина исчезла. Где-то в бесконечности два диктатора отправились назад, в прошлое.
Земля дрожала в предвкушении.
Машиной управлял Наполеон. Пухлые пальцы Бонапарта, бывшего лейтенанта артиллерии, осваивали тонкости работы деталей машины. Его интерес к принципам работы устройства почти превзошел его любопытство относительно подробностей самой войны. Но Гитлер был терпелив. В конце концов, столь знатного гостя надо ублажать. И если Наполеон решил вести машину времени, это было хорошо. Вместо этого он, Гитлер, решил руководить судьбами мира. Так они и сидели там, в странно вибрирующей металлической оболочке. Руки Наполеона двигались по серебряной поверхности панелей в молчаливой концентрации. Руки Гитлера нервно сжались на коленях.
Наступила тишина, если не считать гудящей вибрации — молчание двух людей, движущихся сквозь неведомое, безымянное, искривляющееся во времени с миссией изменить судьбу мира.
Всего два человека — но непохожие ни на одного из мириадов людей, когда-либо родившихся на земле. Два человека, каждый из которых в свое время изменил лик земли; переделал его словно безжалостный хирург, оставивший пациента разорванным и кровоточащим.
Никогда раньше не было двух таких людей, и никогда не было такого путешествия…
Должно быть, что-то важное пришло им обоим в голову, когда они сидели и ждали прекращения вибраций. Они вдруг переглянулись, и их глаза встретились.
Глаза Гитлера встретились с глазами Наполеона где-то в пустоте пространства и времени. Встретились и смешались в пылающей решимости. Именно фюрер обратился к императору.
— Сейчас, — прошептал он, — мы прибудем и начнется работа. Это предопределено. Вы и я — наше величие таково, что сама судьба пожелала нашего союза. Ваше солнце и моя звезда взойдут на небесах вместе.
Это был голос мистика, перекрывавшего гудение; голос торжествующей мании величия.
— Может быть? — эхом отозвался Бонапарт. Его темные глаза наполнились внезапным изумлением. — И все же мне интересно, может ли человек обмануть свою судьбу?
— Я — судьба, — раздался резкий голос фюрера. — Как вы видите. — Его рука поднялась и протянулась. — Владыка мира, а теперь и самого времени и пространства! Мы далеко продвинулись со времен вашего правления, Наполеон. Ваши армии были бы разорваны на куски одной танковой дивизией. Но вы же видели это. Вы знаете, как смерть может прыгнуть с небес или пронестись по воздуху за сотню миль. Вы знаете, как смерть ползет по морям, над ними и под ними. Вы знаете, как целые континенты могут быть опустошены пылающим дыханием войны.