Три дня спустя Тим Букер и его жена Милдред переехали в дом № 711 по улице Жимолости. У Тима не было затруднений с Милдред, когда она услышала эту новость. Одно упоминание о загородной недвижимости более чем убедило ее в том, что дом должен быть идеальным. Ее мимолетный визит был излишним — она даже не потрудилась как следует взглянуть на это место. Тим не показал ей сад, и она не стала искать его сама. Милдред была слишком занята тем, что визжала, как всегда визжат женщины, столкнувшись с чем-то дорогим.
— О, это чудесно, Тимми, дорогой, — приговаривала она.
Тим Букер даже не нахмурился, услышав свое прозвище, когда оно слетело с ее губ. Он был слишком счастлив. Теперь Десмонд Гуджер не будет доставать его из-за аренды этого места. Милдред не будет ворчать на него, что хочет получить лучшую недвижимость. Какой бы ни была финансовая жертва, Тим Букер хотел, чтобы его босс и его жена были счастливы. Только когда они были счастливы, они замолкали. Тим Букер нуждался в тишине после пережитого. Он надеялся только, что Милдред не узнает о феях в саду. В течение первых трех дней она была полностью поглощена распаковкой домашних вещей и размещением их в неправильных местах. На четвертый день она все переставила, а на пятый снова поменяла переставленную мебель. Тим Букер погрузился в работу в агентстве недвижимости и ждал.
Милдред удосужилась выйти на задний двор только к выходным. Тим Букер неохотно повел ее вниз по тропинке, настороженно следя за резкими движениями в высокой траве.
Ничего не произошло. Феи благоразумно удалились в свои гроты в Саду камней. Осмелев, Букер повел Милдред к самому Саду камней и просиял, когда его жена задохнулась в экстазе, который женщины могут вызвать по желанию.
— Как замечательно, Тимми! — проворковала она. — Сад камней!
Все это место очаровательно. Мы должны немедленно купить несколько шезлонгов и зонтики!
— Тимми, — простонал он про себя.
— И ты должен немедленно постричь газон, — сказала Милдред, склонив голову набок и критически оглядывая высокую траву. — Тогда все будет готово.
— Готово для чего?
— Это сюрприз, — радостно сказала Милдред. — А теперь почему бы тебе просто не сбегать за газонокосилкой и не начать стричь траву прямо сейчас?
Тим Букер, у которого было по меньшей мере восемь веских причин не косить газон в этот день, послушно вошел в дом, взял газонокосилку и начал стричь траву. Милдред довольно долго смотрела на него, весело напевая. Тим вспотел и стал искать фей.
Ни одна не появилась. Вероятно, они прятались от его жены — и в каком-то смысле он им завидовал. На какое-то мгновение у него родилась дикая надежда, что, возможно, крошечный народец все-таки исчез.
Эта надежда рассеялась на следующее утро, сменившись унынием.
Выйдя на заднее крыльцо за воскресной газетой и сливками, Тим Букер обнаружил, что молоко у него свернулось. Он ничего не сказал. Позже тем же утром он побежал в магазин и купил свежего молока. Но в понедельник утром Милдред достала молоко и открыла бутылку за завтраком.
— Тимми, это молоко прокисло! — объявила она.
— Скисло? — Тим Букер прикинулся дурачком.
— Я поговорю об этом с молочником, — объявила Милдред.
У Тима Букера были другие идеи. В то утро он на цыпочках спустился по тропинке и остановился у Сада камней.
— Эй, там! — позвал он громким театральным шепотом. — Эй, ребята!
Толстый маленький Томакин выглянул из-за скалы.
— Доброе утро, йез, — сказал он. — Что мы можем сделать в твою честь этим утром?
— Черт побери, вы можете не трогать мое молоко, — бестактно сказал Тим Букер.
Томакин нахмурился.
— О, и тебя беспокоит простокваша? — прокомментировал он.
— Это вы сделали, не так ли? — обвинительно спросил Тим Букер.
— Конечно, мы это сделали, — ответил Томакин. — И прошу прощения, сэр, мы будем делать это снова, если только вы не прислушаетесь к предостережению.
— Какому предостережению?
— Не пользуйтесь газонокосилкой, — сказал фей.
— Газонокосилкой? — эхом отозвался Тим Букер.
— Ни в коем случае! Маленький народ ненавидит присутствие живого железа.
— О, — Букеру вспомнились обрывки древних легенд. — Вы ведь не любите железо, правда? Я полагаю, вот настоящая причина, по которой вы не стали бы торчать в армейском лагере.
— Совершенно верно, — сказал Томакин.
Он изучал лицо Тима Букера, нависшее высоко над ним, и проницательный блеск появился в острых глазах фея.