— Это очень сложно, — задумчиво сказал демон. — А ты не мог бы выбрать что-нибудь попроще? Как насчет блондинки? Многие из вас, магов, похоже, идут на сделки ради блондинок. Симпатичная белокурая суккубка, с большими…
— Неважно, — отрезал я. — Мне нужно оживить эти статуи.
Демон пожал плечами.
— Даже не знаю.
— Подумайте о джинне, — сказал я, встряхивая бутылку. — Один из ваших сородичей, беспомощный пленник в бутылке.
Понравилось бы вам сидеть запертым в бутылке, как… как оливка?
Демон поморщился. Я знал, что попал в цель.
— Я слишком мягкосердечен, — пророкотал он. — Но сделаю это.
Или попытаюсь. Это очень необычная просьба, и нужно так много сделать.
— За работу, — сказал я. — Сейчас я брошу вам бутылку.
— Держись, — посоветовал демон. — Это может быть немного грязно.
Он был прав. Я не обращал внимания на то, как менялся цвет воздуха, когда демон сидел на корточках в центре комнаты, гортанно квакая, как злобная лягушка. Я не возражал против сильного ветра, который поднялся и взъерошил мне волосы. Я не обращал внимания на дым и пламя. Но когда люстра сорвалась с потолка и ударила меня по голове, я действительно очень расстроился. Мир почернел, и я забылся рядом с Мисс Териозо на полу. У меня возникло смутное впечатление, что гигантская рука сжимает бутылку с джинном, что это была невнятная иллюзия дыма и криков, а потом я потерял сознание.
В следующее мгновение я проснулся с полным ртом битого стекла и выплюнул его.
— Будто похмелье! — прошептал я.
— Ах вот как? — сказал странный голос.
Я сел на кровати. Мисс Териозо и разбитая люстра все еще лежали на полу. Но демон исчез из нарисованного пентакля, и бутылки с джинном нигде не было видно. Я повернулся на источник голоса. Сияние затопило комнату, и я уставилась на статуи. Статуи ожили! Я снова увидел знакомые очертания людей, волка, кентавра и русалки, которые шевелились. Я подбежал к Трине. Прекрасная русалка с изумрудными волосами смотрела на меня с сияющей улыбкой.
— Трина, дорогая! — прошептал я, обнимая ее.
— Отойди от меня, или я воткну тебе зубы в горло своими копытами! — прогремел грубый голос.
— Но у тебя же нет копыт, дорогая, — засмеялся я. — Ты же русалка. У тебя есть…
— Не называй меня «дорогая», болван! Я — кентавр! — прорычал голос.
Я в смятении отступил назад. Этот голос — я узнал его — принадлежал кентавру Гериманксу! Но он исходил из тела Трины!
Я бросился к Гериманксу.
— Привет, мой друг, — послышались спокойные слова.
Я снова узнал голос из тела кентавра. Это был голос Джулиуса Маргейта!
— Кто ты такой? — прошептал я.
Кентавр улыбнулся.
— Маргейт, конечно. Кем еще я могу быть?
Я судорожно сглотнул.
— Ты уверен?
— Конечно.
— Взгляни сюда. — Я схватил кентавра за руку и подвел его к большому зеркалу.
Он посмотрел на себя — на тело лошади, выступающее позади него. Когда он увидел то, что нес за собой сзади, то чуть не упал.
— Но я же Маргейт! — взвыл он. — Что я делаю в теле Гериманкса?
— Что Гериманкс делает в теле Трины? — спросил я.
— Кто находится в моем теле? — внезапно закричал Маргейт. Он подбежал к своему телу и осторожно протянул руку, чтобы схватить сундук.
— К чему ты тянешься, дорогуша? — прошепелявил высокий голос. — Будь осторожен с моим сундуком.
— Миртл! — прошептал Маргейт. — Гамадриада.
— Конечно, — ответила Миртл. — Разве ты не узнаешь мои конечности?
— Что все это значит? — потребовал хриплый голос, который пробудил меня от бессознательного состояния. Я повернулся к высокому мистеру Симпкинсу.
— Почему я не волк? — потребовал голос. — Кто украл мое тело?
Почему я, вервольф, в облике Мистера Симпкинса?
Это был вервольф Джори, находившийся в теле вампира. Как я и ожидал, вампир теперь попал в форму волка.
— Разве таким должен быть уважающий себя вампир? — простонал волк. — Ходить на четвереньках, как животное?
— Случилось что-то ужасное, — выдохнул я. — Вы ожили, но ваши души попали не в те тела. Демон совершил ошибку. Вы поменялись вашими телами.
И тут я вспомнил. Гериманкс был в теле Трины. Но где же Трина? Я уставился в открытое окно. Затем я увидел это — дерево мирта, в котором жила гамадриада. Трина должна быть в дереве!