Оно, должно быть, преобразилось через открытое окно, как и остальные скульптуры. Пробежав через комнату, я выскочил на лужайку и обхватил руками ствол дерева.
— Трина, — прошептал я. — Трина, дорогая!
Ответа не последовало.
— Трина, поговори со мной!
Ни один лист не шелестел. Я поплелся обратно в комнату.
— Трина, — простонал я.
— Я здесь, дорогой! — знакомый голос воспламенил мою кровь.
Я повернул голову. Навстречу мне шел рыжеволосый манекен!
Кукла упала в мои объятия, прекрасная восковая фигура, и мы поцеловались. Меня передернуло. Она была жива — но все же из воска. Теперь я все понял. В этой путанице оконный манекен, не имея души, вероятно, попал в дерево Миртл. Трина вошла в тело манекена из магазина.
Так мы и стояли: вампир в теле оборотня, оборотень в теле вампира, человек в облике кентавра и кентавр в облике русалки.
Русалка в манекене, и древесная нимфа в теле человека. И я сам, посреди этого адского хаоса!
Мисс Териозо не могла выбрать худшего момента, чтобы прийти в себя. Наверное, поэтому она и выбрала этот момент.
Ведьма поднялась с пола, и ее затуманенный взгляд прошелся по комнате более тщательно, чем это могла бы сделать ее метла.
Через мгновение ее осенило.
— Значит, ты сам заключил сделку с демоном, — упрекнула она меня. — Поди, отдал ему джинна? Умный молодой сэр, не так ли.
Так мне хватит ума, чтобы…
Затем она увидела лицо Джулиуса Маргейта. В тот же миг над Мисс Териозо словно пронеслось торнадо. Я вспомнил, что она призналась в любви к мистеру Маргейту, и теперь ее действия подтвердили этот факт. Она застенчиво улыбнулась, поправила свои клочковатые волосы и изобразила улыбку, какую можно увидеть на морде особенно голодного крокодила.
— О, Джулиус, дорогой мой! — воскликнула она, приближаясь к мистеру Маргейту с тошнотворной ухмылкой. — Я так рада тебя видеть.
— Убери от меня свои руки, старуха, — пронзительно крикнул высокий голос.
Мисс Териозо остановилась и уставилась на мужчину.
— Не смотри на меня так, ведьма! — раздался голос из тела Маргейта.
Мисс Териозо, не понимая, что тело Маргейта теперь принадлежит гамадриаде Миртл, смутилась.
— Я здесь, — отозвался другой голос. — Это я Джулиус Маргейт, и я здесь.
Ведьма повернулась лицом к кентавру. На лице ее отразился шок, а губы дернулись.
— Разве ты не узнаешь меня, сладкая? — спросил Джулиус Маргейт, кокетливо помахивая хвостом. Мисс Териозо изумленно уставилась на кентавра.
— Кто смеется надо мной? — рявкнула она. — Что за шутку ты разыгрываешь?
— Никто над тобой не смеется, — настаивал Маргейт. — Иди сюда и попроси по-дружески подвезти тебя вокруг квартала, если хочешь.
Ведьма застыла.
— Я не хочу кататься вокруг квартала, — объявила она. — Я ухожу отсюда.
Она схватила кошку и собаку под мышку, поставила сумку и метлу на землю.
— Я ухожу, вот багаж и метла, — фыркнула Мисс Териозо. — О да, я прихвачу с собой манекен.
— Только не меня, — сказала Трина.
Ведьма уставилась на рыжеволосую восковую куклу.
— Ты говоришь? — спросила она.
— Конечно. Что приключилось с твоими ушами, кроме их внешнего вида? — ответила Трина.
— Здесь что-то совсем не так, — заявила ведьма.
— Я пытался вам объяснить, — сказал я и коротко растолковал ей, что произошло. Мисс Териозо кивнула.
— Тем не менее манекен — мой. Это моя кукла, и я с ней улечу.
— Лети на своей метле, — пронзительно крикнула русалка Трина.
— И не называй меня куклой, ты, хэллоуинская ведьма!
— Она права, — сказал Маргейт из тела кентавра. — У тебя нет никаких прав на душу. А теперь тебе лучше уйти.
— Ты смеешь приказывать мне убираться из твоего дома? — закричала ведьма.
— Я осмелюсь вышвырнуть тебя вон, — сказал Маргейт.
Мисс Териозо поспешно направилась к двери. Она взобралась на метлу и повернулась.
— Очень хорошо, — фыркнула она. — Пропадайте пропадом. А что касается тебя, Джулиус Маргейт, ты просто… о, иди посмотри в зеркало на свой зад и полюбуйся на то, что ты ел!
Дверь с грохотом захлопнулась за ней.
Воцарилась зловещая тишина. Я чувствовал опасность этого молчания. Я знал своих странных друзей: они были не в лучшей форме, чтобы справляться с их собственными странными телами.
Но теперь, когда все эти тела перепутались, мне лучше поторопиться.
— Вы, должно быть, проголодались после такого испытания, — сказал я. — Давайте все пойдем на кухню, а я приготовлю что-нибудь перекусить.