Клыки так и не достигли своей цели. Пока Клайд готовился к последнему удару ослепительной боли, темнота, казалось, отступила от него. Он действительно поднялся — из воздуха появилась рука и схватила черную кошку за загривок.
— Скат! — прогремел голос.
Клайд лежал и смотрел, как Роджер поднял кошку и вынес ее из комнаты. Роджер закрыл дверь и вернулся.
— Пытался сломать мои игрушки, — пробормотал мальчик и посмотрел на Клайда сверху вниз.
— Но как вы двое выбрались из домика? — спросил он.
Клайд в ответ пожал своими крошечными плечиками.
— Ты пытался сбежать, не так ли? — обвиняюще спросил Роджер.
— Хотел спрятаться от меня! Может быть, мне лучше повесить тебя для сохранности, пока я закончу завтрак.
Роджер подкрепил свои слова действием. Он наклонился, и Клайд оказался на его ладони. Быстрым шагом мальчик подошел к тому месту, где лежала Гвен. Она упала на влажную, скользкую поверхность руки Роджера и прижалась к Клайду, когда они поплыли к елке. Роджер поправил концы голубой и желтой лент.
И снова две куклы болтались, как украшения на большой рождественской елке. Клайд мысленно застонал, обнаружив, что вернулся туда, откуда начал. И снова дверь-побег-свобода — все было за много миль отсюда. Роджер улыбнулся, глядя на две висящие фигурки.
— А сейчас тихо, — сказал он. — Я вернусь, как только закончу обед.
Его шаги прогремели из комнаты. Снова наступила тишина.
Клайд повернул голову. Гвен храбро улыбнулась ему. Его сердце сжалось, когда он понял, как она старается казаться веселой. Но внезапно ее напускной оптимизм угас.
— О, дорогой, — вздохнула она. — Думаю, это безнадежно. Мы останемся здесь навсегда.
Ее изящное маленькое тельце содрогнулось от внезапного приступа рыданий.
— В чем дело, милая? — прошептал Клайд.
— О, это так ужасно! И я вся исцарапана и в синяках, да еще и умираю с голоду.
Клайд заставил себя улыбнуться.
— Хорошо, что ты осталась без еды, — сказал он ей. — Ты всегда твердила, что хочешь уменьшить расходы.
— А уменьшилась сама… — по ее кукольным щекам снова потекли слезы. Клайд нахмурился, осознав ироническую жестокость своего замечания. Она действительно уменьшилась! Затем его взгляд упал на огромный предмет, висевший прямо перед ним.
— Выше нос, малышка, — крикнул он. — В любом случае, я думаю, что смогу угостить тебя чем-нибудь.
Он начал раскачиваться вперед и назад. Это движение заставило ленту, на которой он был подвешен, медленно закачаться по дуге. Клайд, находившийся в нижней части этого маятника, качнулся вперед с возрастающей скоростью. Вскоре с каждым взмахом он уже приближался к большому белому предмету. Он висел там, как десятифутовый снежок, прямо на его пути. Его крошечные пальчики вцепились в шершавую рифленую поверхность.
Ничего не произошло. На следующем замахе он глубоко вцепился в предмет. Раздался треск, и огромный комок белого вещества отломился у него в руках. Он откинулся назад и прекратил свои движения. Он медленно разломил белый комок и протянул часть его Гвен. Она могла просто протянуть руку и схватить его.
— Давай ешь, — сказал ей Клайд. — К счастью для нас, на дереве есть шарик из попкорна.
Попкорн оказался сытным. Клайд никогда бы не подумал, что два человека могут наесться до отвала одним зернышком от шарика попкорна, но этого было достаточно, чтобы утолить голод. Теперь немного сгущенного молока — пока Гвен жевала попкорн, Клайд оставил свои фантазии и сосредоточился на другом. Он качнулся вперед и назад, чтобы дотянуться до шарика попкорна. Потом он остановился. А если он будет продолжать в том же духе? Предположим, он будет раскачиваться по более широким дугам, пока лента на ветке над ним не ослабнет? Он мог упасть и разбиться насмерть на острых сосновых щепках внизу. И все же это был шанс. И это был его единственный шанс.
Радуясь, что Гвен занята только едой, он снова начал осторожно раскачиваться. Вскоре он снова повернулся к шару с попкорном, а затем за ним. Он качался вперед и назад. Голова закружилась, но он почувствовал какое-то движение ленты над головой. Он качался вверх и вниз, вверх и вниз. Теперь Гвен увидела его и закричала, когда он пронесся мимо. У Клайда кружилась голова, он задыхался. Мир закружился вокруг — как и сверкающее созвездие елочных украшений. А потом — лента развязалась!