Он опустил острие иглы в лужу из натекшей жидкости на полу.
— О, Клайд!
Она подбежала к нему, и они прижались друг к другу — две гротескные крошечные фигурки, оборванные, покрытые синяками и бесконечными ссадинами. Но в их объятиях была реальность — возможно, последняя реальность в фантастическом мире.
— Хорошо, дорогая, — прошептал Клайд. Он отступил назад.
Одной рукой он держал иглу, наклонив острие к себе. Он положил руку на острие и с силой опустил ее вниз. Острие было мокрым.
Потекла алая струйка и Клайд застонал. Но даже падая, он почувствовал, что взлетает вверх. На этот раз не было никакого ощущения уменьшения; только удивительное чувство расширения. Как будто он летел вверх, а не падал — как будто он парил, чтобы ощутить комнату вокруг себя.
А потом он снова поднялся на ноги, встал и прислонился к лабораторному столу. Но он снова был жив — жив и полностью вырос до своих естественных размеров! Остальное оказалось легко. С помощью сброшенной одежды колдуна он прикрыл наготу. А потом зажал крошечную фигурку Гвен между пальцами, мягко вдавливая иглу, и через несколько мгновений нормальная девушка лежала в его объятиях. Последовало еще одно объятие.
Объятие, на этот раз, радостного воссоединения в мире нормальных размеров.
— Эй, как насчет меня?
Клайд резко обернулся.
— Это Роджер! — усмехнулся он. — Мы почти забыли о нем.
Подойдя к столу, Клайд развязал ребенка. Узелки марли теперь не были проблемой для его пальцев.
— Спасибо, — сказал мальчик.
— Оставь это, — посоветовал Клайд. — Давай заберем наши вещи и уберемся отсюда. Гвен, надень халат Маллота. Моя собственная одежда должна быть внизу.
— А как насчет дворецкого? — спросила Гвен.
— Мэллот отослал его на весь день, — сообщил ей Роджер. — В конце концов, это же Рождество.
— Так оно и есть, — усмехнулся Клайд. — Хотя я бы не сказал, что у нас был большой отпуск.
Он повернулся и вывел Гвен из лаборатории. Роджер на мгновение задержался за дверью, а затем присоединился к ним на лестнице. В холле Клайд снова оделся. Гвен завернулась в халат, на ее кукольных щеках играла улыбка. Внезапно ее носик сморщился.
— Кажется, я чувствую запах дыма? — спросила она. Роджер кивнул.
— Да, — прошептал он. — Я… я устроил пожар в лаборатории наверху. Такие вещи должны быть уничтожены.
Клайд посмотрел на мальчика, но в его глазах была мудрость, превосходящая детские годы. Он кивнул.
— Да, — согласился он. — Возможно, это и к лучшему.
Он наклонил свою рыжую голову вниз, когда Гвен прошептала ему на ухо. Девушка указала на Роджера и улыбнулась.
— О чем ты шепчешь? — спросил мальчик.
Клайд улыбнулся.
— Ничего особенного, — заявил он. — Просто мы собираемся пожениться, и Гвен сказала, что хотела бы усыновить тебя.
Роджер засветился и зашаркал ногами.
— Хорошо, — согласился он, когда они вышли из дома.
Гвен вздохнула.
— Конечно, придется попотеть, чтобы исправить то, что натворил с тобой Маллот. Но мы тебя воспитаем как следует.
— Еще бы, — мрачно сказал Клайд. Он схватил Роджера за руку. — Первый шаг в твоем образовании начинается сейчас, — сказал он мальчику. Он взглянул на дым, поднимающийся с крыши дома позади них.
— Мне придется научить тебя не играть со спичками, — пробормотал он.
— Что ты собираешься делать? — воскликнула Гвен.
Клайд ухмыльнулся и медленно наклонил мальчика вперед нестареющим жестом.
— Совсем ничего, — сказал он. — Совсем ничего. Я просто собираюсь дать ребенку хорошую, старомодную порку!
Перевод: Кирилл Луковкин
Железная маска
Robert Bloch. "Iron Mask", 1944
— Где она? — хрипло потребовал Эрик Дрейк. — Что вы сделали с Розель?
Высокий, лысый мужчина пожал плечами.
— Сядь, Эрик, — пробормотал он. — Нет нужды волноваться.
— Скажите мне, где она, — настаивал молодой человек, обвиняюще сверкая серыми глазами. Пьер Шарман прямо встретил его взгляд.
— Я послал Розель в замок Делавер, — ответил он.
— В замок? Но вы не могли, разве вы не знаешь, что говорят?
Замок Делавер — это…
Пьер Шарман перебил его с горьким смешком.
— Я знаю, — сказал он. — Поговаривают, что в замке Делавер водятся призраки. Ты в это веришь? Думаешь, я отправил бы Розель — мою собственную дочь — в подобное место, если бы сам верил?
Эрик Дрейк смотрел на Пьера Шармана сквозь ореол горящей свечи. Здесь, в тайных камерах подземелья они представляли собой странную пару. Высокий пожилой Пьер Шарман, бывший мэр Дюбонна, встретился взглядом с молодым Эриком Дрейком, бывшим корреспондентом «Ассошиэйтед Пресс». Действительно, странная пара, и при странных обстоятельствах. Ибо Пьер Шарман, с приходом нацистов в Дюбонн, уже не был мэром, а стал местным главой подпольного движения. Дрейк тоже покинул свой прежний пост с приходом немцев. Теперь он служил подполью ради двух любовей — любви к дочери Шармана, Розель, и любви к свободе. В борьбе за свободу Франции они были партнерами, но теперь…