— Кто этот человек и где вы с ним встретились? — спросил он.
Дрейк рассказал всю историю просто и без колебаний.
— Я думаю, он может нам помочь, — сказал он. — И он принес шкатулку.
Глаза Пьера Шармана сверкнули.
— Это хорошо! — сказал он. — Очень важно, чтобы мы, подпольщики, сохранили документы в шкатулке. Здесь хранятся все древние официальные бумаги Дюбонны — некоторые из них были спасены еще со времен Революции. Гауляйтер Хассман отдал бы правую руку, чтобы завладеть ими.
Он встал и протянул руку. Ее схватила черная рука обгоревшего солдата в железной маске. Дрейк стоял, наблюдая за странной картиной — и это было странно. Ибо все трое находились в штаб-квартире Дюбоннского подполья, расположенной на складе местной пивоварни. Окруженные горами бочек, партизаны сидели на корточках в огромном помещении; свет единственной свечи отбрасывал жуткие тени на бочки и стены. Впечатление было такое, словно они очутились в огромном винном погребе какого-то сказочного людоеда — эти три несообразные фигуры; старый француз, молодой американец и существо, одетое в черный кошмар из плаща и капюшона.
Оценка гротескной сцены отразилась в чьем-то внезапном крике.
Все трое повернулись лицом к двери.
Розель Шарман стояла, прикрыв рукой алые губы и оборвав крик, который мог выдать их всему миру. Но ее голубые глаза расширились от ужаса, когда она увидела, как отец пожимает руку нападавшему на нее существу.
— Mon pere, — выдохнула она. — Он здесь!
Пьер Шарман кивнул, погладил усы и ободряюще улыбнулся ей.
— Не волнуйся, дочь моя, — сказал он. — Дрейк может все объяснить.
— Дрейк — о, Эрик, ты в безопасности! И вы поймали врага!
— Ну, не совсем, — усмехнулся Дрейк. — Позволь мне рассказать, что произошло.
Он так и сделал, сидя на перевернутой бочке рядом с девушкой. Она слушала историю, и постепенно страх покинул ее лицо. Тем временем Пьер Шарман совещался с человеком в маске.
Дрейк закончил свой рассказ как раз вовремя, чтобы уловить смысл замечаний лидера подполья.
— Итак, вы видите, — закончил Шарман. — Я назначил встречу на сегодняшний вечер здесь. В течение часа соберутся все члены подполья в Дюбонне и прилегающей сельской местности. Мы получили известие, что гауляйтер Хассман собирается издать приказ, призывающий всех трудоспособных мужчин к принудительному труду в Германии. Естественно, мы должны действовать немедленно. Надо спланировать саботаж этой кампании.
Железная маска закачалась вверх-вниз в знак согласия. Пьер Шарман вздохнул.
— Есть только одно затруднение, — признался он. — Я надеялся сегодня вечером получить полный отчет о том, когда Хассман нанесет удар и где; сколько человек он собирается призвать в армию и какие методы будет использовать. Двое или трое наших людей пытались перехватить такое сообщение. Но я должен признаться, что потерпел неудачу. Теперь, когда встреча назначена на полночь — а до нее всего час — у меня нет отчета, на котором можно было бы основать наш план кампании.
— Полночь, — прошептал человек в маске. — Остался один час.
Он встал, внезапно, целеустремленно.
— Куда вы? — спросил Пьер Шарман.
— Вы говорите, есть час, — послышался шепот. — Возможно, я смогу что-нибудь сделать.
— Вы хотите сказать, что можете получить отчет? — выдохнул Пьер Шарман. — Но как?
Человек в железной маске неловко пожал плечами.
— Не спрашивайте о методах, — прошептал он. — Я разработал определенную… технику… в таких делах. Будьте уверены, я вернусь с нужной вам информацией.
Черное пятно мелькнуло, и человек исчез из подвала пивоварни. Шарман уставился на дочь и Дрейка и медленно пожал плечами.
— Кто знает? — сказал он. — Возможно, у него получится.
Розель задрожала в объятиях Дрейка.
— Он пугает меня, — прошептала она. — Почему-то у меня такое чувство, что он что-то скрывает — что-то такое, о чем не сказал нам.
— Мы должны верить, — заверил ее Дрейк. — Но теперь нам нужно кое-что сделать.
Все трое склонили головы друг к другу в свете свечей; седеющая лысина Пьера Шармана, высокая рыжеватая голова Дрейка и облако темных кудрей Розель склонились над столом, и Пьер Шарман начал негромко отдавать распоряжения. Пока он говорил, дверь в конце комнаты начала быстро открываться и закрываться, когда члены подполья просачивались в комнату поодиночке. Они приходили без конца, но всегда шли одни.