Его босс, старый Бреннер, просто обожал ездить на нем. Хартвуд вынужден был признать, что боится старика. Этот старый краб мог уволить Хартвуда в любой момент, когда ему вздумается. Он знал это, и Хартвуд тоже знал. Хартвуд часто мечтал о том, что он сделает с Бреннером, если тот когда-нибудь окажется в его власти.
— Бреннер, — сказал он вслух, — грязная, вонючая крыса.
— Правильно, — сказал голос. — Верно на сто процентов.
Хартвуд вскочил с кровати. Он огляделся по сторонам. Комната, конечно, была пуста, если не считать его самого. Больше здесь никого не было. Этого не может быть. Дверь шкафа была открыта, и он заглянул внутрь. Шкаф тоже был пуст. Хартвуд усмехнулся.
— У этого пойла чертовски сильное действие, — пробормотал он.
— Это не выпивка, Хартвуд, — сказал голос. — Посмотри на дверь.
Хартвуд моргнул, глядя на дверь. Постепенно он разглядел зеленоватый туман, около трех футов высотой, конусообразный, с большим концом наверху и острием на полу. Временами оно тускнело так, что он совсем ее не видел и не мог разглядеть отчетливо детали. Туман раскачивался взад и вперед с мягким, колеблющимся движением.
Голос исходил именно из него. Это был высокий голос, не отраженный эхом, как будто шел прямо из головы Хартвуда. Но он видел туман.
— Кто ты такой? — прошептал Хартвуд.
— Неважно, — сказал голос. — Я хочу поговорить с тобой, и если ты выслушаешь, то будешь в выигрыше.
Хартвуд покачал головой. Это же сон! Он сидит на краю кровати и разговаривает с зеленым туманом! Старый Бреннер всегда говорил, что он сумасшедший. Но с таким же успехом он мог бы досмотреть сон до конца.
— Каком еще выигрыше? — спросил он.
— Тебе не нравится твоя жизнь, не так ли, Хартвуд? Эта работа по тридцать долларов в неделю — тебя угнетает, верно? Ты хотел бы быть богатым и могущественным?
— Конечно. Я бы все отдал…
— Нам нет нужды обсуждать дары. Я не принимаю подарков, — сказал голос. — Это всего лишь злые сплетни. Я предпочитаю дарить подарки… для тех, кого я считаю достойными их. Ты такой человек, Хартвуд. Я решил дать тебе богатство и власть.
— Каким образом?
— С этой ночи все, что ты скажешь, при условии, что это может произойти в будущем и еще не случилось, обязательно произойдет. Все, что тебе нужно сделать, это озвучить свои мысли.
— Все, что я скажу, сбудется, — цинично повторил Хартвуд. — А ты знаешь еще какие-нибудь сказки?
— Это не сказка. Я могу дать тебе эту силу, но без оговорок. Все, что ты произнесешь, сбудется. Можешь проверить это, сказав, что утром у тебя не будет похмелья.
— Утром у меня не будет похмелья, — сказал Хартвуд и заснул.
На следующее утро Хартвуд вскочил с постели с первым звонком будильника. Он пробежал через всю комнату, выключил будильник и закрыл окно, прежде чем осознал, что сильно выпил прошлой ночью и проспал всего три часа. Он должен быть очень усталым и страдать от головной боли. Вместо этого он еще никогда не чувствовал себя более энергичным или живым.
Когда сон прошлой ночи вспомнился ему, Хартвуд задумчиво сел на край кровати и снял пижаму. Конечно, это был сон — но какой! Он вспомнил, что все, что он произнесет, должно было сбыться. Сегодня вечером ему придется вернуться в то же самое место за той же порцией виски. Это не могло быть плохо, если вызвало подобный эффект. Но к тому времени, как он побрился и умылся, мысли о предстоящем дне нагнали тоску. Предстояло провести еще восемь бесконечных часов у «Свази и Слоуна» под придирчивым присмотром старого Бреннера. Хартвуд застонал. Он уже девять лет работал на эту контору и должен был заниматься чем-то еще, кроме черной работы. У других людей есть занятия получше.
Хартвуду никогда не приходило в голову, что он мог бы получить что-то получше, если бы не был слишком ленив, чтобы работать для этого. Одевшись, он вышел из комнаты и направился к фургону Джо. Он был голоден и только сейчас вспомнил, что вчера вечером хотел еще выпить и не мог купить ничего, потому что у него больше не было денег. У него и так было достаточно дел в закусочной, чтобы Джо больше не доверял ему. Но он посмотрит, не удастся ли ему еще раз как-нибудь извернуться. Он заказывал что-нибудь поесть и, закончив, бросался к двери. Придется действовать быстро. В прошлый раз Джо сказал ему, что будет, если он попробует еще раз, а ведь Джо весил сто девяносто фунтов.
Хартвуд вошел в фургон и сел за стойку. Он старался делать вид, что у него есть деньги, но чувствовал, что не собирается их тратить. Джо слишком много лет проработал в этом бизнесе, чтобы не суметь довольно точно определить бездельника на глаз. И все же Хартвуд был голоден.