— Это всенепременно, но что, если встретишься с ведьмой и она против тебя зло затеет? Что тогда?
- Да, отче! – поддержала поручика Клавдия Леонидовна. – Как уберечься?
- А здесь, сестра, вспомни псалом 22 – «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, так как Ты со мной» и ничего не бойся, потому что так и есть. Православному человеку, истинно верующему и перед Господом чистому, нечего бояться таких ужасов. Думаю, то плод воображения больше и злых людей фантазии. В средние века в Европе и Америке много людей больных, а не одержимых на костер свели из-за глупых страхов и собственных нечистых целей. Думаю, если даже половина из них справедливо обвинена была и, то не Богоугодное дело. Ведь в Книге Бытия говорится, что Господь обещал помиловать Содом и Гоморру, если Авраам найдет там хоть десять праведников!
Все призадумались. Но Клавдия Леонидовна была теперь полна решимости докопаться до истины.
- А что же, Священное Писание не говорит нам о том, что делать с ведьмами, которые точно ведьмы? Неужели там нет такого, отче?
- Ну, - замялся отец Федор – есть, разумеется. Вот, например, хм… как бишь там было-то… в книге Исход 22:18 сказано «Ворожеи не оставляй в живых», но такое указание всегда нужно рассматривать в канве повествования. Что ж, Анна Егоровна, благодарю вас за чай и вас господа. И за беспокойство извините, никак не хотел помешать вашему вечеру. Дозвольте зайти, когда генерал вернется, матушка? Я, признаться, не знал, что он только решить мою проблему может. Вовсе и в мыслях не было вас попусту беспокоить!
- Ну, что вы отец Федор…
Едва Семен закрыл дверь за священником, в зале загудели голоса.
- Слышали, что сказал отец Федор - в живых не оставлять! – Неожиданно кровожадно выступила жена городничего. – Все, потому что только зло от ведьм и упадок. Я слышала, что они хоть весь город могут с ума свести и к нечистому отправить.
- Склонен поддержать Клавдию Леонидовну, - поддакивал ей поручик – как-никак тринадцать черных петухов и козел! Кто знает, на что способна ведьма с эдаким арсеналом.
- Право, как можно! – Призывал Воробьев, который пришелице явно симпатизировал. – Вдову на растерзание? Да что же подумают о Шалфеево, когда слухи пойдут.
- А вы бы помолчали лучше, Аркадий Гаврилович, - осадил его Вронский, - вы так-то, если рассудить, поставщик оружия в данной ситуации.
- Погодите, господа. – Остановила их генеральша. – Что же мы, звери с вами? Нам ясно, в самом деле, только одно, что эта дама одним только своим приездом внесла смуту. Бесспорно, что нам такие соседи не нужны. Полагаю дело это можно решить вполне малой кровью – указать Елизавете Леопольдовне на то, что ей здесь не рады и попросить ее из города. Уж на это мы способны и вполне имеем право.
- Все правильно, Анна Егоровна, - подхватил ее мысль поручик. План в его голове к тому моменту оформился окончательно. – Мы, как сознательные горожане просто обязаны это сделать. Вы только подумайте, эта женщина мало того, что темная лошадка, так еще и явно продемонстрировала нам свое отношение своей скрытностью и хамским поведением по отношению к юной Клавдии Леонидовне. Жене городничего, на минуточку! Я, как мужчина, готов даже ради того понести потери – я выкуплю ее землю и старый дом… да! Я выкуплю все ее наследство в Шалфеево, чтобы у этой женщины не было повода вернуться!
Услышав такое, Клавдия Леонидовна пустила слезу и не жалела рук на аплодисменты.
- Филипп Андреевич, то поступок настоящего мужчины. Я вас теперь безмерно уважаю!
Доктор Пичугин тихо поправил сползшие на кончик носа очки и мысленно присвистнул, наблюдая за созревающем на его глазах планом выдворения ведьмы из их города.
Бедная, бедная женщина… она ведь и не знает, с кем связалась…
2.3
В десять часов по полудни следующего дня на каменный мост через глубокую речку Ключная, что отделяла город Шалфеево от большой дороги на Москву и запустелого поместья князей Вильчурских, въехали четыре кареты с господами и дамами, видными представителями городской элиты.
Въехали с одного края, да другого так и не достигли.
***
- Ну, что они тебе? – про гундосил Ацебрук и лениво перевалился на другой бок, щурясь от дневного света. – Будто первые такие или последние? Вот уж еще души на свою совесть брать. Были бы то хоть душегубы какие…