- Скажите, господин… - судья, сдвинул пару страниц в планшете перед собой, чтобы посмотреть имя старшего присяжного, - Быстров, неужели за все время ведения дела ни один из присяжных не отклонился от общей точки зрения? Ведь убитый все же напал на господина Буро и нанес ему серьезную черепно-мозговую травму. Вы выслушали здесь показания нескольких специалистов, которые утверждали, что эта травма в купе с его состоянием, вызванным приемом психотропных веществ, почти наверняка сказалась на психике подсудимого и привела к временному помешательству, закончившемуся тем, к чему в итоге привело. Неужели ни один из вас не нашел в себе сочувствия к этому бездомному сироте, которого тяжелая зависимость толкнула на совершение преступления?
По залу прошелся удивленный шепот. Было крайне странно слышать такое от судьи. Александр, к которому был адресован вопрос, поначалу смутился; его и без того очень напрягало внимание, внезапно свалившаяся роль огласителя вердикта присяжных, так теперь нужно было еще и на личные вопросы отвечать при половине города и толпе журналистов.
– Но он же забрался в этот дом… я хочу сказать, его никто не заставлял. Он мог выбрать другое место, не дом, в котором есть дети, пусть и все уехали… у него был выбор, даже когда его уже застукали на месте. Не знаю… он мог просто убежать, но кинулся в драку! А потом, после того как отец семейства его оглушил и связал, он ведь снова мог убежать, но вместо этого пошел мстить.
- И что вы думаете по этому поводу? – судья с интересом подался вперед и снял очки, которые мешали смотреть вдаль. – Почему он не ушел, как вы говорите?
- Ну, - криво усмехнулся Александр, всем телом ощущая сотни взглядов впившихся в его спину и затылок. – Думаю, его разозлило это… и он с собой не справился. Я считаю, э, точнее на основе всего того, что мы сегодня видели в материалах дела… он на самом деле хотел отомстить и причинить вред, как можно больше вреда. Он ведь в доме все крушил и поджег его еще потом. – Мужчина зажмурился и потер висок. Голова раскалывалась неимоверно и от этого внимания, и болтовни, болела еще и еще сильнее. - Вы сами подумайте, они его планы нарушили… а потом еще и унизили, связали и оставили одного и где? В туалете! В луже собственной крови, дожидаться полицию. Будто он не опасен вовсе. Еще и смеялись над ним … наверно. - Зачем-то добавил он. – Я хочу сказать, подсудимый виновен и заслуживает наказания. Вы же и без меня знаете, что он убил даже трехмесячную девочку, хотя та точно над ним не смеялась. Просто он не хотел… наверно… чтобы она осталась одна. Псих он, вот что.
- То есть вы считаете, что это было милосердие с его стороны?
- Милосердие? – Александр почти рассмеялся. – Нет, это была паранойя и наркотики. Мы же все слышали мнение психиатра, разве нет? Наркотики разрушают личность, а этот парень принимал их, должно быть, еще со школы.
- Значит, вы абсолютно уверены, что подсудимый не заслуживает снисхождения, даже несмотря на тяжелые условия жизни, социальную неадаптированность, в которой виновато общество, ведь он очень рано потерял обоих родителей? Даже несмотря на тяжелую болезнь – наркозависимость и тот факт, что его выгнали с последнего места работы, и он из-за этого не мог получать пособие по безработице?
- К чему вы клоните? Да, у него была нелегкая жизнь, но когда он освободился от веревок и выбрался из туалета, он не побежал прочь, а пошел на кухню, взял нож и молоток и отправился на поиски владельцев дома, а потом так же спокойно отыскал детей. Это уже была не вина общества, а его личный выбор.
- Вы в этом так уверены, но что если он не осознавал последствий своих действий? – никак не мог угомониться судья. Глаза на его морщинистом лице горели неподдельным интересом.
- Не думаю, что можно убить двоих и потом отыскать еще двоих и убить, а после этого разнести весь дом, не осознавая последствий своих действий. И в этом мнении мы с остальными присяжными и сошлись.
Судья немного помолчал, разглядывая пустую кафедру подсудимого, затем водрузил на нос очки и кивнул присяжным.