Молодой человек белозубо улыбнулся и слегка склонил голову, словно его имя было столь известно, что не нуждалось в представлении.
- Позвольте. – все так же вежливо протянул он руку к часам Сергея. – Спешат?
Мужчина как завороженный, без слов стянул часы с руки и протянул щеголеватому парню. На вид тот был чуть ли не вдвое младше, да еще и одет как-то не так. С излишней помпезностью.
Черный костюм тройка идеально подогнанный по гибкой, точно рапира, фигуре - явно не дешевый, сшитый вероятно у какого-нибудь модного кутюрье по личному заказу. Черная классическая сорочка и белый шелковый платок, повязанный на манер галстука, скрепленный притягивающей взгляд булавкой с маленьким черным камнем. Камнем с какой-то чертовщинкой в блеске.
Щеголь поднес часы к уху, внимательно прислушался к ходу и, щелкнув по стеклу отполированным до блеска ногтем, одобрительно кивнул.
- Хорошие часы. Командирские. С историей.
- С историей… - вздохнул Сергей, надевая часы обратно.
- Десять минут первого. Что же такой человек как вы может делать в столь – щеголь брезгливо отодвинул от себя опустошенный пивной бокал – популярном месте, утром субботы? Доктор наук, герой страны, отец двоих детей и вдруг в грязной заштатной пивнушке встречает выходные…
- Жизнь такая, вот я и…
- Хм, я всегда считал, что если любить – то королеву, если рисковать – то жизнью, ну и если пить – то явно не пиво… «Желтогановского ликеро-водочного»…
- Эх… - Сергей убито схватился за голову, словно сдерживая мысли, разрывающие ее изнутри и сдавлено всхлипнул. – Жизнь – дерьмо.
- Ну – ну, голубчик, это спорное утверждение…
- Чего уж там! 49 лет, на работе унижают за копейки, жена пилит за все подряд… дети… не разговаривают со мной даже… и где ведь упустил не пойму! 49 лет, а я и мира-то толком не видел, жизни не пожил, а уже язва… бессонница… кредит… И главное ведь не могу никак понять – если жизнь дерьмо, то кем нужно быть, чтобы там на поверхности плавать?! Вот скажи мне, ты-то уж знаешь!
- Ну… - задумчиво нахмурился щеголь, перекинув ногу на ногу, - Там тоже разные люди. И для них тоже иногда жизнь – дерьмо. И не все справляются.
- Да как же… богатые тоже плачут… им-то, небось, не приходится до зарплаты у соседей деньги на хлеб занимать…
- Ну не на хлеб… но на бизнес. Это пропорции – чем выше по социальной лестнице, тем больше нужно денег на хлеб. А люди, они везде люди.
- Все равно… - тяжело вздохнул Сергей – устал я. Смертельно устал. Ничего больше не хочу – сил ни на что нет!
- И что же вы хотите этим сказать? – франт внимательно заглянул ему в глаза.
В его темно-карих, почти черных очах было что-то необъяснимо знакомое, располагающее…
- Я решил… револьвер наградной дедов… один патрон… но он рабочий… я давно уже…
- Дорогой мой, раз решили стреляться, то говорите прямо.
- Решил. Еще год назад.
- Хм… и до сих пор не осуществили? Нет, это не серьезно!
- Думаешь не смогу? Струшу? – начал распаляться Сергей.
- Что вы! И в мыслях не было! Просто с чего вдруг весь мир решил, что смерть – выход? Смерть, это дверь, а вот куда она ведет еще не известно…
- Я материалист. – Категорично заявил Сергей, залпом допивая остатки «Желтогановского»
- В таком случае самоубийство – просто преступление над собой, а не акт милосердия. То, что вас не станет, не значит, что вам станет легче – вас просто НЕ СТАНЕТ. Вы только вдумайтесь в это страшное слово – это не безбрежный покой и умиротворение – это ничто и уходить из этого мира вы будете с болью и страхом.
- Ты меня не отговоришь. Все равно ничего уже не исправить – моя жизнь кончена, осталось только точку поставить.
- В таком случае, - помолчав с минуту, ответил франт, - могу предложить альтернативу. Друг привез мне из дебрей экваториальной Африки уникальнейший препарат – органический яд огненной ящерки, милосердного действия! Он убивает медленно в течение часа, при том не испытывается никаких болей, человек просто засыпает, а перед тем целый час спокойно
живет. Вам хватит доехать до дома, обнять жену, позвонить детям и главное... соблазна далее растягивать каторжную жизнь не будет!
«Как? Прямо сейчас?» – мелькнула в голове Сергея трусливая мысль. «Сейчас» решительно ответил он сам себе.
- Давай свой яд. Нет сил терпеть больше эту сучью жизнь.
Франт смерил его понимающим взглядом и, ободрительно улыбнувшись, вытянул булавку из галстука, демонстративно поднеся ее к лицу Сергея.
- Вот. Всегда ношу с собой на всякий случай. Один укол – и вы уже живой труп.
Сергею показалось, что кончик иглы перед его глазами зловеще блеснул фиолетовым.
То ли от страха, то ли от волнения хмель туманивший голову минуту назад тут же испарился и к сердцу начало подступать неприятное холодное чувство, словно его уже укололи и час вот-вот отмерит последние секунды…