- Коли. – Сергей сглотнул предательски подступивший к горлу комок. – Сам не смогу – руки трясутся.
- Извольте! – Обиделся франт. – Я – не убийца. Если решили, то сами. – И аккуратно передал ему изящную булавку с искристым черным камнем на вершине…
- Яйцо в утке, а игла в яйце… - нервно и не к месту пошутил Сергей, поднося отравленную иглу к левой ладони. Игла замерла в сантиметре от кожи и никак не могла двинуться дальше. Руки Сергея тряслись все сильнее, в голове звучал шум прилившей крови, на лбу выступила испарина.
Франт с кривой ухмылкой наблюдал за страданиями мужчины, не мигая, затаив дыхание. Словно ребенок в цирке перед грандиозным трюком эквилибриста.
- Сергей! – вдруг крикнул он.
Рука мужчины дернулась, всадив иглу до половины в ладонь.
- Ах… - сдавленно вскрикнул Сергей, встряхнув пронзенной рукой, точно дотронулся до горячего.
- Что ты… что ты наделал?! За… зачем?! – оторопело уставился он на франта.
- Иногда шаг вперед – результат хорошего пинка под зад. – Весело подмигнул ему тот.
- Ты! Ты Дьявол!!!
- О… ну что вы… - рассмеялся щеголь, - я бы знал!
- Ты убил меня!
- Отнюдь! Я лишь предоставил вариант, а убивать себя вы решили сами, не знаю точно когда, но видно очень давно.
- Я… я…
- Советую вам, бережнее относится ко времени - у вас не так много осталось… уже даже меньше часа… - подтвердил франт, мельком глянув на выуженный из брючного кармана золотой брегет. – Тик – так, тик – так…
- Будь ты проклят! – истерично крикнул ему в лицо Сергей и, развернувшись, побежал к выходу из полупустого бара, сопровождаемый задорным хохотом щеголя.
6.1
Не веря в произошедшее Сергей, спотыкаясь, шел по темной улице, то медленно, то словно ощущая шаги смерти за спиной переходил на бег.
В голове крутилась каша из самых разных мыслей – университетские годы, война в Чечне, то как он вытаскивал из-под обломков подорванной машины товарищей, мать встречавшая его со слезами. Юля, смотревшая на него как на героя, дождавшейся его и затем ставшей его женой. Сынок Максимка, дочка Анечка, похороны его матери, успехи в науке, даже злосчастная ипотека тяжким бременем свалившаяся на его обывательские плечи, начинавшаяся с радостной вести об ее одобрении… все крутилось в его голове снова и снова не давая сосредоточиться на чем-то
одном. А потом к сердцу вдруг начинал тянуть лапы ледяной ужас… закрывая моменты жизни черным словом СМЕРТЬ.
Сергей часто думал о смерти как об избавлении, но сейчас добрая подруга отчего-то превратилась в мерзкую неотвратимую неизбежность… чуть ли не более страшную, чем предшествовавшая ей беспощадная жизнь…
Не помня как, Сергей добрался-таки до квартиры и, напрочь забыв о ключах, вдавил до упора дверной звонок. За дверью раздались торопливые шаги, загремели замки, дверь отворилась, и он лицом к лицу столкнулся с женой.
Юлька, его Юлька. Сонная, в старом выцветшем халатике поверх ночнушки, нахмурилась, принюхиваясь к запаху алкоголя и уже хотела что-то сказать, как вдруг…
- Прости меня. – само сорвалось с губ. – Я так виноват… я такой дурак… такой эгоист…
Внезапно пришло острое осознание того, что он не подумал, что собственно станет с ней и с детьми, когда его не станет. Что некому будет платить ипотеку. Некому будет работать, чтобы элементарно кормить их. И все это еще сильней сдавило сердце Сергея. Он упал на колени перед женой и едва сдерживался, чтобы не завыть в голос.
- Ну что ты, Сереж? Пойдем в зал, пойдем… я тебе чай с ромашкой заварю… Сереженька, пойдем…
Она усадила его в кресло и села рядом, успокоительно шептала что-то на ухо, укачивала словно младенца…
А Сергей думал, какая она все-таки хорошая и как он ее на самом деле любит… и пилила она его только потому, что и сама очень устала… а у него, доктора наук, ни разу даже мысли не возникло поговорить с ней по душам.
А потом Сергей вдруг увидел часы, на стене над их стареньким телевизором… оставалось всего 7 минут!
Каких-то семь минут! А что дальше…
Страх… непередаваемый страх охватил Сергея.
Он не знал что делать, в голове бились ядовитые мысли о том, что он столького еще в жизни не сделал – не помирился с дочерью, не поговорил с сыном… все, что раньше виделось неподъемной ношей, теперь казалось сущим пустяком по сравнению с надвигающейся черной бездной… абсолютной пустотой… квинтэссенцией ужаса…