Хозяин дома как-то даже наигранно шлёпнул себя ладонью по лбу и расхохотался, хотя, скорее всего такое поведение легко объяснялось сдавшими нервами и неловкостью, ввиду специфики вызванных специалистов.
— Ох, простите меня, мистер Гарднер, и вы, мистер Кавински. Понимаете, я не нашёл в сети ваших фотографий, только сайт с описанием услуг и рекомендациями от ваших клиентов. Хотя, я понимаю. В вашем деле анонимность наверняка важна, вы же серьёзная компания, а не какие-нибудь парни из телевизора! Ох, что же это я, проходите в дом!
Тим Гарднер был настоящим человеком — так стали называть Тимофея после того, как его усыновила американская семья. Нет, он, конечно, мог оставить себе родительскую фамилию, но посчитал, что Тиму Гарднеру будет проще устроиться в жизни, чем Тимофею Красновольскому. А вот Сэм Кавински родился вместе с легендой о поляке-эмигранте. Тимофей настоятельно не рекомендовал использовать настоящее имя, потому что к полякам здесь почти все относятся нормально, кроме самих поляков, приехавших раньше. А вот русских могут и серьёзно недолюбливать, и даже подозревать в шпионаже на пользу родине, что в любом случае было бы плохо для бизнеса Тима, основанного на доверии… на вере в сверхъестественное…
Внутреннее убранство особняка опасно балансировало на грани музейной экспозиции и хламособирательства. Для музея, пожалуй, было слишком пыльно, а вот для свалки старого хлама чрезмерно аккуратно и вычурно.
Владелец дома пригласил их устроиться в гостиной на диванах с резными кривыми ножками и протёртой бархатной обивкой, а сам отправился на кухню за чаем.
Разглядывать портреты на стенах, необычные изрисованные вазы на многочисленных разномастных тумбах да и прочее убранство было интересно. Прежде Семёну не приходилось бывать в таких домах. Тимофей же, в отличие от него, не стал считать ворон, а тут же занялся делом; установил небольшое подслушивающее устройство под одним из торшеров и, разобрав по-быстрому корпус телефонной трубки, — и в телефон. А также прошёлся по комнате, подготовив реквизит на случай немедленной демонстрации способностей — засунул несколько игл в обои у дверных косяков, насыпал жёлтых кристалликов серы под подоконники. Так что, к возвращению мистера Фримэна декорации для первого акта «я ощущаю паранормальную активность в этой комнате» были готовы.
За чашечкой крепкого чая с бергамотом, мистер Фримэн, который попросил звать его просто Джимом, поведал свою холодящую кровь историю столкновения с необъяснимым.
Признаться, ни Тим, ни тем более Семён, к такому готовы не были…
Фримэны переехали в Блумсберг всего пять месяцев назад и поначалу всё было вполне безобидно. Старый дом, построенный ещё в середине девятнадцатого века, поскрипывал и завывал в каминных трубах по ночам. Но то — обычное дело для построек настолько почтенного возраста и напугать может разве что малых деток да глупых впечатлительных девиц.
Немногим позже, домочадцы начали замечать некоторые странности, которым тоже поначалу не придавали особого значения. Например, начали пропадать вещи, а предметы мебели, картины и прочие украшения дома, будто жили своей жизнью — менялись местами, когда вздумается, переворачивались с ног на голову. И всё то можно было списать на обыкновенную забывчивость домашних или глупые детские шутки, если бы такие казусы не стали происходить даже с теми, кто всего на секунду покидал комнату!
Фримэны окончательно убедились в том, что что-то неладное творится в их доме, после семейного ужина по случаю Дня Благодарения. Тогда за столом собрались не только жители дома, но и гостившие у них многочисленные родственники, так что свидетелей у паранормальной активности было достаточно.
В середине застолья вся семья высыпала на улицу посмотреть на фейерверк, а когда вернулась в дом… столовая выглядела совершенно иначе — из неё исчезли все следы пребывания семьи Фримэнов, вся завезённая ими мебель, техника и даже столовые приборы. А их место заняло всё то, что было здесь в момент их въезда в дом, то, что было распродано или спрятано в подвале. Даже обои на стенах были вновь прежние, выцветшие, с виноградными лозами.
Логическое объяснение таким переменам, как делали это раньше, когда дети жаловались на то, что кто-то выносит их игрушки из комнаты и оставляет на крыльце, они искать даже не стали. Сразу обратились в высшую инстанцию — в церковь. Однако католический священник из местного прихода наотрез отказался пересекать порог их дома, так же как и протестантский. И даже раввин, которого на следующий же день привёз сюда сводный брат Фримэна, отчего-то едва завидев его фасад из окна машины, велел поворачивать обратно… тогда-то Фримэны и озаботились поиском информации об истории выгодно приобретённого ими особняка, ведь все эти люди что-то знали, хоть и отказывались об этом говорить.