Живописная часть пригорода, помпезно обставленный дом, окружённый лесами и зелёными лужайками, по весне утопающими в цветах… всё это было и правда слишком хорошо, для того чтобы обойтись по цене потрёпанной стоакровой фермы. Правду говорят, бесплатный сыр только в мышеловке.
Особняк был построен зажиточным голландцем Йозефом Ван Дайком для своей семьи, которую он намеревался перевезти из родной страны в Америку, как только сам обустроится на новом месте.
Шёл 1810 год, и дела у голландца, владевшего ростовщической конторой, считай что предоставлявшей бухгалтерские услуги, шли хорошо. Как-никак война с Англией за независимость давно закончилась, а торговля товарами и рабами шла бойко. Всем требовались тогда хорошие счетоводы и займ под сходный процент. Только вот путешествия из Старого Света в новый занимали прилично времени. И пока жена с детьми и всем, что называется, «домом», выдвинулась к мужу, он успел пасть жертвой развратной привязанности к рабыне.
Волоокая нигерийская Венера, по слухам, была дочерью вождя какого-то известного племени колдунов. Она опутала голландца своими чарами настолько, что он даже собирался жениться — в те времена такое было просто неслыханно, жениться на чёрной женщине! За такое можно было стать изгоем в обществе, а вместе с его доверием потерять и всякое деловое уважение.
Но вот семейство прибыло, а неверный муж уже не мог отправить его обратно… При этом всё, что голландца волновало с тех пор, как темнокожая ведьма наложила на него свои чары, так это то, как изыскать способ быть с ней и только с ней навсегда.
Способ нашёлся. Доподлинно, разумеется, неизвестно, было ли то убийством или несчастным случаем, вот только жена голландца слегла с тяжёлым недугом почти сразу по прибытии и скоропостижно скончалась.
Чернокожая же рабыня была приставлена к детям в качестве няни. Спустя год или два после смерти матери, один за другим отправились на тот свет и все трое отпрысков голландца. Вероятно, осознав наконец всю степень своего грехопадения, похоронив последнего ребенка, он вышел из себя и забил насмерть чернокожую любовницу в одной из комнат дома. А после этого и сам повесился в конюшне, что располагалась там, где теперь стоял сарай для тракторов и садового инвентаря.
С тех пор особняк Ван Дайков многократно менял своих владельцев.
Сначала долго был в запустении из-за того, что партнёры голландца по бизнесу не могли поделить его имущество. Потом, проданный с аукциона, долгое время принадлежал какому-то плантатору, который так и не посетил его ни разу, потому что началась война Севера и Юга.
В то время здесь устроили госпиталь, указом местных властей конфисковав имущество у истинного владельца-южанина. Но в таком качестве дом был открыт для посетителей очень недолго — в 1863 году в южном флигеле, где лежали иммобилизованные раненые, коматозники и парализованные, случился пожар. В нём погибли три медсестры и больше дюжины лечившихся там солдат. Те, кто всё же был спасён, наперебой говорили о женщине в свадебном платье, шедшей из комнаты в комнату с факелом в руке и поджигавшей всё, до чего могла дотянуться её рука, в то время как людям, лишённым возможности двигаться, оставалось только смотреть на то, как пылают их кровати.
Ходили и другие ужасные слухи. Например, о том, что в доме Ван Дайка живёт сама Смерть и иногда по ночам покидает своё тёмное жилище, чтобы лично забрать чью-то душу на тот свет.
Средств и сил на восстановление госпиталя у властей города не было вплоть до самого окончания войны, а может, причиной тому был и суеверный страх. Но вот после неё полуразрушенный особняк выкупил у города человек практичный и совершенно не суеверный — Мартин Григгер, протестантский священник.
Фундаменталист и к тому же представитель чрезвычайно богатой семьи, нажившей своё состояние на поставках пороха. К слову сказать, торговлю они вели с обоими правительствами и ничуть этого не смущались. Более того, каким-то чудом сохранили своё положение и после победы Севера в войне, не запятнав, так сказать, свою репутацию продажей оружия южанам.
Мартин Григгер планировал превратить особняк в дом Божий — выстроить церковь на его земле, часть здания определить под школу для девочек, часть выделить для жизни вдовам, которых после войны было великое множество, а восстановленный южный флигель оставить под нужды своей семьи. И все дела его спорились до тех самых пор, пока во дворе особняка в торжественной обстановке не был заложен первый камень будущей церкви.