Их размещением ребята и занялись, поделив ключи и фронт работ на северную и южную части дома. Путем нехитрой жеребьёвки с помощью камня, ножниц и бумаги, Семёну досталась самая жуткая часть дома — южная.
Жуткая не по тому, что там было жутко, а именно из-за кошмарной предыстории, рассказанной мистером Фримэном в гостиной. На самом деле комнаты в южной части были светлее, здесь было больше окон и для драпировки мебели и штор использовались более светлые, лёгкие ткани. Со стен на него не взирали картины с жуткими старомодными портретами, как в северной части, а всё больше попадались натюрморты и пейзажи, в которых узнавались местные красоты. Вероятно, кто-то из многочисленных владельцев дома рисовал и притом совершенно недурно.
Закончив с музыкальным залом, с красивой полукруглой пристройкой, окна которой выходили в летний и зимний сады, Семён направился в кухню. Здесь тоже всё было светлым — бежевая мебель в кантри стиле, белый кафель на полу и стенах. Для того, чтобы пробить всю комнату, достаточно было установить две камеры — одну над вытяжкой и вторую куда-то с противоположной стороны. Для этого прекрасно годилась застеклённая полка для специй, к ней-то Семён и направился. Но едва распахнув створку, он выронил всё, что держал в руках, и, чего уж там, едва не наложил в штаны.
Из стеклянного отражения на него смотрело бледное женское лицо.
— Я вас иначе себе представляла. — Сказала девушка, протягивая Семёну свою маленькую тонкую руку. — Я слышала, что вы приедете, но не думала, что так скоро. Меня Элия зовут, а вас?
Сердце Семёна все никак не хотело приходить в нормальный ритм.
— Семе… Сэм. Кхм… Сэм Кавински.
— Вы русский?
— Э… нет, я поляк.
— Ой, извините, пожалуйста. Я плохо различаю национальности по фамилиям. Для меня все славянские — русские. — Улыбнулась она. Теперь Семён заметил некоторую необычность её внешности. Да, девушка была светлокожей блондинкой, но волосы её, заколотые на затылке, вились чрезвычайно мелкими кудряшками, а маленький вздернутый нос и полные губы свидетельствовали о наличии в роду африканской крови.
— Вы дочь Джима? Мистера Фримэна?
— Ах, да. — рассмеялась девушка. — А что, не похожа?
— Да нет, что вы. Я сразу узнал, у вас отцовские глаза.
— Ой, не хитрите! Глаза у меня мамины. Может, я могу вам чем-то помочь?
— Да нет, я справлюсь.
— Ну, ладно. Будете подниматься наверх — скажите мальчишкам, что я в библиотеке. Мы читаем после обеда, папа всё ещё надеется, что в них проснётся его генетическая любовь к классической литературе. Но, видимо, эти его гены передались только мне, а им бы лишь бы в стрелялки играть.
— Мальчишки, — пожал плечами Семён, незаметно для себя приосаниваясь, — это нормально. Я передам.
Девушка ещё раз улыбнулась ему и вышла из кухни.
«Ну до чего же хороша» — подумал про себя парень и, спохватившись, поднял связку камер с пола. Одна оказалась разбитой, и Тимофей точно вычтет её стоимость из его зарплаты.
Мальчишек наверху Семён не застал, зато нашёл запертой одну комнату, от которой у него не было ключей. Устанавливать камеры в жилых спальнях было не по правилам, всё же личное пространство и все дела, а вот в коридоре между спальнями и в гостевых — было делом обязательным. Покончив с этим, парень вернулся к трейлеру, где его уже поджидал Тимофей.
— Познакомился с домочадцами? — ехидно осведомился он. — А мистер Фримэн заядлый любитель белого шоколада, да?
— Ой, брось. Что за расистские шуточки!
— Это ты его жену не видел. Весьма аппетитный образец Бельгийского, я бы попробовал.
— Прекращай, говорю. Камеры поставил, но одну… вот…
— Да забей, после этого дела всё равно новые купим, главное, на второй этаж хватило? Ну и всё тогда. Нас кстати пригласили на ужин, так что переобуйся хоть, а то твои кеды выглядят как биологическая угроза человечеству. Возьми у меня что-нибудь, а то ещё подумают, что я польских иммигрантов за еду работать заставляю. И ты это, кончай на работе по-русски разговаривать, не пали легенду.
До ужина было ещё много времени и много дел. Они с Тимофеем расставили датчики движения по периметру особняка, разместили камеры в сарае для тракторов и в лодочном сарае у чудесного озера, в которое Семён бы обязательно нырнул, если бы не май месяц и температура чуть выше десяти градусов. А также настроили оборудование на запись, проверив камеры.
В большой библиотеке Элия вместе с двумя братьями читала книгу, причём один из мальцов комично строил из себя бездыханный труп, развалившись на ковре возле её ног. В кухне высокая стройная женщина что-то грациозно смешивала в кастрюле — не иначе их будущий ужин. В остальных комнатах дома царила безжизненная пустота, которая теперь, впрочем, уже не казалась Семёну такой пугающей.