— Погоди. Давай ещё раз проверим всё, на всякий случай.
Достали планшет, начали листать. Пустые тёмные комнаты, пустые комнаты, снова пустые комнаты, камера #10 отключена. Пролистали до конца, все остальные работают, даже в гостиной флигеля, что вышла из строя, когда им привиделось то, что привиделось. А камера #10 — нет.
— Что там?
— Кабинет прямо над нами. — Тимофей жалобно посмотрел на Семёна и как-то совсем робко спросил. — Может, не пойдем?
Вопрос повис в воздухе без ответа — Семён уже устремился вверх по широкой лестнице с коваными перилами. Все произошедшее с ним этой ночью странным образом разожгло в парне какой-то злой пофигизм. Его раздражала загадочность происходящего и этот страх, что творившееся вокруг заставляло его испытывать. Странный, необоснованный страх, не имеющий под собой какого-то физического основания. Всё, что он видел сегодня, напоминало ему мираж. Пугающий, но настоящий не более, чем отражение на поверхности воды.
Едва они добрались до верха лестницы, как услышали голоса… сомнений не было — это Берта говорила с мужчиной… с тем самым мужчиной, голос которого они слышали в гостиной первого этажа считанные минуты назад.
Предательски поскрипывая старым паркетом, парни подкрались к слегка приоткрытой двери, из-за которой лился приглушённый свет. Говоривших не было видно, только их тени на стене, смутные фигуры, одна из которых нервно ходила из стороны в сторону.
— … Ох, ну что ты придумываешь? Мы оба знаем, что всё давно по-настоящему. Или это не ты приходил ко мне вчера ночью?
— Прекрати.
— А что? Боишься, она услышит? Бедняжка целый день возится с детьми и ещё работает на кухне, могу поспорить, она сейчас дрыхнет, как лошадь, в которую ты её превратил. Знаешь, я просто диву даюсь, на что готовы женщины ради своих детей… а знаешь, я тоже так могу, да. — Томно вздохнула Берта. — Но, не ради детей, ради любви… к одному красивому статному мужу, а?
— Хватит. Ты что, опять пила?
— Ох, бедный мой богобоязненный муж, ужели мы не чисты перед Господом Богом в своей любви? Может, хватит уже строить из себя? Я жена тебе перед всеми людьми, я жена тебе ночами, когда ты приходишь ко мне, чтобы заключить в свои жаркие объятья… но вот так, наедине, когда есть только ты, я и Бог, я тебе не жена? Только при свете луны ты можешь не притворяться со мной? А может, ты запутался? Может, слишком много лжи для одного добропорядочного мужа?
— Ты знаешь, что я не могу… зачем ты снова спрашиваешь меня об этом?
— Дети — они её, а не твои. И это уже не скрыть за милыми ангельскими мордашками. Ах, какие чудные у вашей дочурки кудряшки! Ну, чисто ангел Господень! — расхохоталась Берта. — Ты не скроешь свой позор, твоя ложь выплывет наружу, как утопленник по весне. Выбери меня и спасись! Вместе мы что-нибудь придумаем…
Истошный крик раздался с лестницы, прямо за спинами парней. Этот звук… дикая смесь на грани свиного визга и лошадиного ржания — который, раз услышав, уже не забыть.
9. 5
Она нашла их, тварь из гостиной южного флигеля. Стояла прямо здесь, перед ними, переставляя свои вывернутые ноги и длинные руки с многофаланговыми пальцами. Существо изогнулось и вновь возопило, воздев ужасное многоглазое лицо к потолку.
Буквально выдернув Семёна из оцепенения, Тимофей увлёк его за собой дальше по коридору, где всё ещё свисала с потолка раскладная лестница на чердак, которой он пользовался утром, когда размещал наверху оборудование. Вместе они почти взлетели по ней и втянули ступени со створкой-заглушкой буквально за мгновение до того, как неведомый ужас успел ухватиться за них — на счастье чудовище было не столь проворно, сколь ужасно.
— Ну, что? Какие грибы, говоришь, вызывают такие неслабые приходы? — сквозь сбившееся дыхание спросил Семён. Его друг ничего не ответил, просто рухнул без сил рядом.
Помолчали, приводя в порядок мысли и ритм сорвавшегося на спринт сердца. Прислушались к звукам внизу — тишина. Планшет вновь показывал предательски пустые коридоры, комнаты, залы…
— Я, знаешь, что думаю, — уверенно сказал Тимофей, — ну его, всё это. Переименуем фирму, будем работать простыми дезинсекторами, как в лицензии написано. И никаких больше паранормальных явлений. Вообще, квартиру снимем, нет, две квартиры снимем. Два взрослых мужика! Сколько можно спать в трейлере и жрать в МакДоналдсе. Я вот всегда стейки жарить хотел научиться. Тибоны там всякие, ребаи. Ты, Семён, умеешь стейки жарить?
— Это ведь мозаика… точно! Это всё не просто так! — От внезапного прозрения у Семёна зашумело в ушах. Сложно передать это чувство, когда что-то происходило у тебя перед самым носом, а ты не видел очевидного и тут — бац! Ведро холодной воды! Горячая игла под ноготь! Кусок кости в котлете — истина открывается перед твоим взглядом, и ты начинаешь видеть порядок в царившем вокруг хаосе. — Всё началось с сарая. Мистер Фримэн рассказывал, что именно там повесился Йозеф Ван Дайк… ну, не там, на том месте в общем. Еще он рассказал о том, что голландец забил до смерти свою любовницу, но что, если он этого не делал...