- Благодарю, Аркадий Гаврилович. Ох, простите мне, но вы бы видели все своими глазами, тоже бы «Отче наш» позабыли - сказала дама, положа руку на сердце и переведя дух, продолжила. – Я задержалась в аптеке, покупала глазные капли для Сергея Степановича, как вдруг вошла она… и словно солнце зашло, будто потемнело все вокруг, вот вам крест, я даже перекрестилась тогда! Высокая, как каланча и вся в черных кружевах, да еще и шемизетка на ней, ох стыдно сказать, все видно… такие платья откровенные, знаете где носят? У нас таких заведений нет. Я, разумеется, сама не знаю, да мне про то сказывали. Прошла, значит, мимо, точно пава, даже не поздоровалась! И сразу к прилавку, и вперед меня встает, да говорит аптекарю что надобно. Я просто не нашлась что сказать. А аптекарь, точно кот перед рыбой - давай щуриться да кланяться: «сию минуту-с», говорит, «как прикажете-с», будто императрица она, не меньше, а меня словно и не было там никогда! Я, конечно, говорю, «позвольте», а она как обернется на меня, как зыркнет своими глазищами черными из-под вуали и улыбку свою тянет, хищную такую и молчит. А потом сказала, точно змея прошипела: «вас, дескать, заждались уже - поспешите». У меня как сердце схватило, как схватило… – голос Клавдии Леонидовны сорвался на слезы и Воробьев учтиво протянул ей свой платок. – Господа, я почувствовала, как руки немеют и давит в груди, а у меня ведь матушка под самый пост от удара скончалась. В общем, я как есть выбежала оттуда и словно в тумане была, пока сюда не добралась. Вот вам крест, не полегчало, пока не доехала. Уж не знаю, что это за пиковая дама, но такого ужаса в Шалфеево я отродясь не испытывала!
— Это вы, матушка, должно быть с вдовой князя Вильчурского повстречались. – Отметил почтмейстер, чем обратил на себя внимание всех присутствующих. – Так и есть, приехала совсем недавно и скрытно. Мне то известно только потому, что много корреспонденции на ее имя поступало, да посылок.
- Как? - Поручик Вронский оживился и заерзал в кресле от волнения. – Неужто, того самого Вильчурского, поместье которого за рекой? – В самом деле, Филипп Андреевич еще лет десять назад тщетно разыскивал владельцев, желая выкупить то имение с землей, как он надеялся, по низкой цене. Уж он то постарался в свое время для этого, ссудив старику денег под непомерный процент. Да вот беда — тот умер раньше, чем удалось выманить у него залог на имущество, а продажи скота, да части фамильных ценностей его распорядителям хватило, чтобы покрыть те долги.
- Вильчурского? Из тех самых Вильчурских? – удивился доктор Пичугин. – Но позвольте, разве в их роду кто-то остался после смерти старого князя?
Хозяйка дома томно вздохнула и раскрыла кружевной веер.
- Там темная история, Святослав Ильич. У них был сын, но что-то они не поделили с отцом, кажется, юный князь не желал возвращаться в отцовский дом после столичных университетов. Хотя, право, что удивляться – молодость-глупость, да и кровь бурлит, вам ли не знать. Вас послушать, так и вы знатный кутила в юности были, да, доктор? Вот и он не вернулся, даже на похороны отца не изволил. А про то, что молодой князь женился и потом трагически погиб на Кавказе, я слышала. Ну, вы знаете, у меня везде свои источники.
Воробьев деликатно откашлялся.
- Я, признаться, тоже знал о новой фигуре в городе. Да и как не знать. Княгиня заказала в мебельной мастерской стулья для столовой, да выписала несколько комодов с мурановыми вставками. И, конечно же, тканей купила портьерных и на платья, да и посуды изрядно. Мне, кхэм… довелось с ней беседовать намедни. Инфернальная дама, тут спорить не стану и все же притягательная особа. Здесь в Шалфеево не каждый день таких встретишь.
- Извольте! – Оскорбилась жена почтмейстера. – Вести себя подобным образом не подобает в приличном обчестве. Это же вопиющее неуважение! Или что же она думает о себе, мы тут может и не столичные жители, но люди достойные и вести себя с нами следует соответственно.
- Ну-ну, Клавдия Леонидовна, сядьте. Вот, выпейте еще воды. – Засуетилась над раскрасневшейся гостьей генеральша. - Быть может чаю с ромашкой изволите, для успокоения чувств? Молчите, молчите. Я распоряжусь. Семен!
Постучавшись, в гостиную заглянул сутулый мужчина в великоватом ему жилете и, вежливо склонившись, отправился на кухню с поручением.
- И что же, - поинтересовался до того молчавший поручик, - княгиня поселилась в старом доме? Но он же десятилетиями пустовал! Там, верно, уже и крыша сгнила и мышей развелось немерено.
- А знаете, для нее то имение вот уж в самый раз – мстительно заметила жена городничего и не деликатно ополовинила стакан с водой. – Аккурат для такой… такой… такой ведьмы!