- Иванищеву-то? Да ему бы лишь бы денег выпросить. Будто ему прихожане мало подают. Хотя вот если бы в храме душевнее службу вел, а не бубнил бубном себе под нос, так может и подавали бы больше. Так нет, угораздило генерала один раз ему пожаловать на золочение иконостаса, так он теперь за каждым гвоздем сюда кланяться приходит. И не отвадишь ведь! – пожаловалась генеральша.
— Это что! Вот к мужу моему в управу надоели уже просители ходить. Все требуют мост через реку починить, так на что чинить? Бюджет на то в казне не резиновый, а мост пока стоит. Ведь есть и поважнее дела – нет, ходют и ходют. У Сергея Степановича от них только грудная жаба тревожится. И ведь как чувствуют, мы только собрались забор в поместье справить – они снова тут как тут, со своим этим мостом.
- Ладно. Пусти Иванищева, послушаем, что скажет. Только заставь сапоги прежде отмыть. Снова запачкает мне все ковры.
Семен вежливо склонился и тотчас скрылся за дверью.
- А знаете, - хмуро сказал Воробьев, припоминая, - я ведь намедни посылал к княгине престранные покупки. С моего птичьего двора ей доставили тринадцать черных петухов… и еще черного козла. Причем нужен ей был непременно черный и непременно молодой. Запомнил потому как странная просьба, пришлось во все свои дворы приказчика послать, чтобы разыскать.
Клавдия Леонидовна охнула и прикрыла рот, словно страшась, что туда что-то ненароком залетит.
- Да как же это. Она что же и здесь, в Шалфеево свое бесовство творить собирается? И зачем же ей это? Что забыла-то она здесь?
- Как что? – Ухмыльнулся поручик, смутно нащупав что-то важное в этой мистической беседе. – Известно что! Судя по всему, эта дама только до одного охотница, титул ей да богатства подавай. А поскольку титул теперь при ней, подавай второе. А кто у нас самый богатый? Всем известно, что ваш муж, Клавдия Леонидовна, Сергей Степанович Соловейкин.
- Да как же вы можете такое говорить, при мне, живой жене! – Возмутилась та. – Да мой супруг никогда…
- То-то и оно, что при живой жене. Не зря она вас в аптеке встретила, ох не зря. Проверьте, не пропало ли чего из вещей?
Женщина заохала, рассматривая свой наряд и ощупывая прическу на предмет гребня и других украшений.
- Платка нет с монограммой! Где мой платок?!
- Ну, вот. Говорю же, не зря она вас там встретила. Да не встретила, а что ни на есть подкараулила.
- Анна Егоровна, да как же так! – взмолилась к старшей подруге жена городничего. – Разве можно такое допустить?
- Поручик, возьмите свои подозрения обратно, что вы мне выводите девушку! Я никакой ромашки на ее нервы из-за вас не напасусь.
- Извольте, думаю, все согласятся, что мои домыслы имеют под собой надежное основание из всей совокупности известной нам информации. – Пуще прежнего развеселился поручик.
2.2
В дверь вновь постучали, и за ними показался совсем еще молодой священник, должно быть бывший моложе всех присутствовавших в этот вечер в гостиной. Худой и сильно изможденный, словно только начал оправляться после затяжной болезни, он держался скромно и подчеркнуто вежливо.
- Отец Федор, а вот и вы. Заходите, милости просим! Позвольте угостить вас чаем с ромашкой?
- Благословите батюшка! – подскочила к нему жена городничего и смиренно склонившись, поцеловала предоставленную руку, а следом за ней подошел за благословением и Стриженов.
- Доброго вечера и прошу прощения, за столь поздний мой визит. Я, матушка, надеялся вас застать одну, кроме того, Семен передал, что вы изволите отдыхать.
- Простите и нас, отец Федор. Это моя вина, не хотела вас смущать, мы здесь в карты играем. Знаю, не лучшее занятие, но что поделать – грешны. Вы все по поводу крыши? Я уже передала мужу вашу просьбу. Вот, только вчера в письме о том напоминала. Он все еще в Москве, но, думаю, в скором времени вернется и мы сможем помочь вашей беде.
- Дай то Бог, дай то Бог.
- Отче, - обратился к нему поручик Вронский, - у нас здесь вышел спор. Как вести себя православному человеку, если на своем веку ему не посчастливилось с ведьмой-колдуньей столкнуться.
Отец Федор задумчиво потер только начавшую набирать густоту бороду и, наконец, молвил:
- В двадцать втором стихе девятнадцатой главы книги Левит, говорится: «Не ешьте с кровью; не ворожите и не гадайте» и еще в книге пророка Михея 5:12 сказано, «исторгну чародеяния из руки твоей, и гадающих по облакам не будет у тебя». Думаю, то нам ясно говорит сторониться всякой бесовщины и ведовства.