— Где мой Риггин? — спросила она; из-за ее джеллонского акцента мне было трудно разобрать слова. — Мой Риг, куда он делся?
Я протиснулся мимо нее и спустился в таверну. Огонь горел не в камине, а на соломенном полу в противоположной стороне главного зала. Рядом с этим новым пламенем, но не в самом огне, лежала темная фигура. Я наклонился и увидел поэта Регина: лоб его был вдавлен внутрь, как разбитая яичная скорлупа, а из носа и рта текла кровь. Он лежал возле одного из деревянных потолочных столбов зала. Полагаю, если бы он бежал через комнату, не глядя куда несется, он мог бы удариться о столб достаточно сильно, чтобы проломить себе череп. Не уверен, что верю в это, но не могу сказать, что это невозможно.
В любом случае, времени на раздумья у меня не было. Огонь уже распространялся по соломе, и еще мгновение — и я оказался бы окружен и зажат пламенем. Я попытался потащить труп поэта с собой, хотя знал, что он уже мертв, но он был слишком тяжел. Следует помнить, что в то время я был всего лишь юнцом, а Регин, должно быть, весил почти вдвое больше меня.
Тогда я выбежал из таверны и промчался через постоялый двор, крича и зовя Арвальда, вопя, что в доме пожар, пожар! Вскоре коридоры и лестничный пролет заполнились растерянными постояльцами и посетителями таверны — по-видимому, Арвальд разрешил игру в карты в своих личных покоях после закрытия главного зала. Я видел, как Арвальд пытался призвать на помощь некоторых из снующих картежников, чтобы сбегать к лагуне и наполнить ведра водой, но в дыму, криках и темноте, освещаемой лишь пляшущим пламенем, никто не обращал на него внимания. Один человек погиб в давке у парадной двери — его затоптали так, что сломанные ребра пронзили сердце, — а еще несколько получили переломы конечностей и другие травмы, пытаясь выбраться наружу. Поскольку огонь распространялся стремительно, некоторым пришлось выпрыгивать с верхних этажей прямо в нечистоты Скрипучей Аллеи. Я верю, что только милость Зории и Хонноса, покровителя путников, спасла остальных от гибели внутри таверны.
Но многие другие погибли, когда огонь перекинулся на соседние крыши и на многоквартирные дома на Оловянной улице, где в каждом трех- или четырехэтажном доме жили сотни людей. В общей сложности в страшном пожаре «Квиллер Минт» погибло более двух дюжин человек, и еще сотни лишились крова. Пожарище уничтожило бы гораздо большую часть города, если бы распространение огня не было заблокировано с двух сторон лагуной Скиммеров, а с одной стороны — самой городской стеной.
Как я уже говорил, в событиях того вечера было мало странного, но много странного случилось после.
Арвальд, владелец таверны, исчез через несколько дней после пожара. Одни говорили, что в Южном Пределе его больше ничего не удерживало, кроме дорогостоящего и бессмысленного разбора завалов, и потому он вернулся на Вуттские острова; другие предполагали, что его совесть была не совсем чиста. Зачем ему было поджигать собственную таверну — этого убедительно не объяснили даже те, кто настаивал на его виновности.
Когда тело Тома Регина извлекли из пепла, это были лишь черные кости и обугленное мясо, так что никакие мои слова ничего бы не изменили, поэтому я никому не рассказал о том, в каком виде я его нашел. Я был молод и не жаждал, чтобы око властей упало на меня в столь неприглядной ситуации. Я мог бы высказаться, если бы Джон Соммерль остался в городе, но и он исчез; его больше никогда не видели после того, как Арвальд выставил его за дверь «Квиллер Минт». От джеллонки Дорас было мало толку в ответах на вопросы. Она не могла говорить о том вечере, не заливаясь слезами, а год или два спустя ее в любом случае свела в могилу оспа.
Случайно ли сгорел «Минт»? Полагаю, это не так уж важно, потому что на пепелище старого трактира вскоре был построен новый, а самые старые части заведения в любом случае находятся под землей или в городских стенах и потому остались невредимы.
Все же кажется странным, что пожар начался в противоположной от камина стороне комнаты, в сырую ночь, и что я нашел труп Тома Регина на полу рядом с местом возгорания. Но если Джон Соммерль вернулся, чтобы убить Регина и устроить поджог, дабы скрыть свое злодеяние, почему он просто не вытащил труп поэта через одну из боковых дверей и не оставил его в переулке? Регина сочли бы лишь последним в длинной череде посетителей «Квиллер Минт», которые так и не добрались до дома по порой негостеприимным улицам района Лагуны.