И хотя потребовалось много мужчин из людей, которые не были Народом, чтобы одолеть Идущего-по-Ветру, они наконец справили его, повалили и притащили к амбару на краю деревни, надели цепь ему на лодыжку, закрепив другой конец за камень в стене, и оставили его там. Сначала многие жители деревни приходили посмотреть на него и поглумиться, но было много работы по постройке погребального костра в центре деревни и подготовке пира, который должен был сопровождать сожжение, так что в конце концов его оставили одного.
Идущий-по-Ветру знал, что если бы он только мог принять свой четырехлапый облик, он мог бы выскользнуть из цепи, но у него не было сил изменить себя, когда жаркое солнце стояло посреди неба. Через утомительный час он сдался.
— Значит, я умру, — сказал он себе. — И однажды они поймают Чующую-Близкий-Дождь, и она тоже умрет.
Он посмотрел на цепь вокруг своей лодыжки, на тяжелые звенья темного металла. Даже со своими лисьими зубами он знал, что не сможет перегрызть такую мощную цепь. Но мысль о Чующей-Близкий-Дождь была в его сердце, причиняя боль, и он также чувствовал огромную тоску по запахам и ветрам своего соснового леса.
— Теперь это кровная вражда и для меня тоже, — сказал он. — Или скоро будет.
И он принялся искать способ сбежать.
***
В последующие годы деревню людей, которые не были Народом, так преследовала пара похищающих детей демонов, что число живших там людей сокращалось, пока они покидали деревню в поисках более безопасных жилищ, и никого не осталось, лишь разрушающиеся каменные стены. Но демоны не ушли и оставались в том месте даже после того, как каменные обезьяны исчезли, оба в облике серых лисиц: одна с очень яркими, очень желтыми глазами, другой — на четырех ногах, но только с тремя лапами.
И из-за всего, чему они научились в деревне людей, которые не были Народом, когда наконец пришло время Идущему-по-Ветру и Чующей-Близкий-Дождь покинуть свои тела, они стали голосами-тенями в великом Доме Народа и говорят там до сих пор с теми, кто готов слушать.