Посылка миновала американскую таможню, но две бутылки треснули в дороге и прибыли уже ни на что не годными. Одну племянница приберегла для особого случая, а вторую подарила соседке по комнате в колледже, собиравшейся в Новый Орлеан на Марди Гра. Та была страшно раздосадована, потеряв бутылку, но на Карнавале такое случалось сплошь и рядом.
Перевод: Sansa
Израненный человек и рогатая дыня отправляются в ад
Poppy Z. Brite, "Wound Man and Horned Melon Go to Hell", 2006
Дорогой Иисус!
Никогда не думал, что стану писать Тебе письмо, но, с другой стороны, я и представить не мог, что один из моих любимых ресторанов окажется в Кеннере. Ты ведь знаешь, как модно у новоорлеанцев поносить пригороды: в Шалметте живёт одно деревенское быдло; Метэри — это сплошные торговые центры от горизонта до горизонта; а в Алжирсе обитают та мегера из городского совета и все богатенькие засранцы, которые считают себя слишком хорошими, чтобы жить в настоящем городе. В общем, Ты понял.
И всё же Кеннер всегда казался мне немного другим. Уверен, Ты знаешь о процессии святой Розалии, во время которой по улицам носят статую милой маленькой сицилийской девочки: больше ста лет назад, когда Кеннер ещё был коровьим городишком, она спасла местный скот от сибирской язвы. Многие новоорлеанцы сказали бы, что он и сейчас остаётся коровьим городишком, пусть и несколько иного рода. Но где наша процессия святой Розалии? Где наш рожок с фрикадельками — странное, но необъяснимо притягательное лакомство, изобретённое начальником полиции Кеннера? И где, если уж на то пошло, наш «Булгаков»?
Послушай. Ты знаешь, что я коронер Нового Орлеана; Ты видишь, с чем мне приходится иметь дело. Чёрт… прости, иногда я, наверное, вижу это даже раньше Тебя. Казалось бы, откуда у меня время читать ресторанные форумы в интернете? Но свободные минуты у меня всё-таки бывают, а рестораны я, как Тебе известно, люблю. Возможно, даже чуть сильнее, чем следует, и отношусь к ним чересчур серьёзно — именно поэтому мне запретили писать на том форуме, которым заправляет Хамфри Уайлдблад. Впрочем, вкус у него как у старого кеда. Тот, кто назначил его ресторанным критиком, заслуживает пожизненного питания замороженными обедами Lean Cuisine. Тот, кого? Нет, тот, кто. Кажется. Господи, совсем я мало читаю в последнее время, не говоря уже о том, чтобы писать. Снова прошу прощения.
Так вот, некто под именем «Билл Си Бабб» — но Ты уж не верь: никто на таких форумах не пользуется настоящим именем; сам я ради правдоподобия иду на необычайные ухищрения и подписываюсь «доктор Б», — сообщил, что в Кеннере открылся новый русский ресторан, и спросил, не успел ли кто-нибудь там побывать. Разумеется, я заинтересовался, как интересуюсь всегда, когда какая-нибудь новая кухня осмеливается осторожно высунуть голову над крепостными стенами новоорлеанской гастрономии.
Что там когда-то кто-то сказал о чём-то? «Всё хорошее здесь неаутентично, а всё аутентичное — нехорошо»? Эта фраза довольно точно описывает состояние этнических кухонь в Большом Новом Орлеане в начале двадцать первого века, разве что большая их часть не является ни тем ни другим. Правда, вьетнамская кухня у нас чертовски хороша — прости — а, к чёрту всё, Тебя ведь на самом деле не волнуют подобные выражения, правда? Я никогда не мог поверить, что Ты настолько чувствителен, во всяком случае теперь. В конце концов, Бог знает, времени стать толстокожим у Тебя было предостаточно.
Так что новый ресторан я был обязан попробовать. Со своим давним партнёром Сеймуром я по-прежнему живу раздельно, хотя надеюсь когда-нибудь добиться примирения. Теперь я обычно хожу по ресторанам с моим… полагаю, его пришлось бы назвать «бойфрендом», хотя из уст человека старше двадцати пяти это слово звучит совершенно идиотски. Хэнк. Он заведует отделом овощей и фруктов в Whole Foods.
Сеймур разбирается в еде даже лучше меня. И самое худшее в Хэнке не то, что он ничего в ней не понимает, а то, что он считает себя знатоком лишь потому, что умеет отличить хикаму от корня таро. Конечно, это уже больше, чем способны большинство людей, но Брийя-Савареном его всё-таки не делает. Зато он до того хорош собой, что это отвлекает, — пусть и в неряшливой манере человека с вечной трёхдневной щетиной, — а трахается как безумец. Либидо как у семнадцатилетнего, но он хотя бы знает, что с ним делать. Ты уверен, что хочешь всё это слушать?