Когда тебе наконец посчастливилось перестать быть изгнанником и стать человеком, который где-то свой, когда какое-то место принимает тебя, а ты принимаешь его в себя, ты не бросаешь его только потому, что оно способно тебя убить. Есть вещи ценнее жизни.
Здесь, у нас на побережье, мы получили хороший урок о том, как вся остальная страна считает, будто существует дохрена вещей, которые намного ценнее наших жизней, но я сейчас не об этом.
Я о том, что ты говоришь: «Спасибо за воспоминания, сука», — а потом всё равно идёшь дальше. Может быть, однажды ты даже начинаешь вкладывать в это «спасибо» настоящий смысл, потому что в конце концов эта сука научила тебя, где твоё место.
Перевод: Sansa
Подержанные рассказы
Poppy Z. Brite, "Used Stories", 2016
Предисловие: А двенадцатидюймовка на розовом виниле у вас есть?
(несколько слов о подержанных рассказах)
Poppy Z. Brite, "Introduction: Do you have the 12”on Pink Vinyl?", 2016
Поздравляю! Вы настоящий комплетист. Надеюсь, вам знаком тот же уютный коллекционерский азарт, который когда-то охватывал меня, когда я перебирала пластинки в магазинных ящиках и вдруг натыкалась на какой-нибудь редкий винил группы, о которой слышали лишь несколько десятков американцев. Интернет, конечно, всё это упростил — возможно, даже настолько, что прежнего удовольствия уже не получишь. И всё же вы держите в руках мини-альбом моих самых редких би-сайдов. (Вы ещё помните, что такое мини-альбомы и би-сайды, или уже принадлежите к поколению компакт-дисков?)
Я хотела назвать эту книгу «Паршивые рассказы», но не думала, что Билл из Subterranean Press это одобрит. Поэтому позаимствовала название у одного из любимых музыкантов — Тома Уэйтса, чей ретроспективный сборник называется Used Songs («Подержанные песни»). Томовы объедки лучше моих обедов из восьми блюд, если уж смешивать метафоры, и больше ни в чём из нижеследующего он не виноват.
Собственно, это мини-сборник рассказов, которые я не включила ни в один из трёх своих полноценных сборников. В основном они просто недостаточно мне нравились, чтобы помещать их в книгу. Но вы пишете мне письма и спрашиваете, когда их наконец соберут вместе; когда я отвечаю, что никогда, вы спрашиваете, не могу ли я продать вам экземпляр какой-нибудь малоизвестной антологии, где они впервые появились; а если отвечаю, что не могу, отправляетесь искать эту чёртову вещь на eBay или AbeBooks и наверняка платите за неё слишком дорого. Я знаю, как работает ваш дёрганый коллекционерский мозг. Сама через это прошла.
И вот они перед вами — в грязных футболках, с сопливыми носами и липовыми оправдательными записками в чумазых ручонках.
Рассказ «Токсичные отбросы» был написан в 1992 году для экологической хоррор-антологии Ричарда Чизмара The Earth Strikes Back. Поскольку некоторые его фрагменты позднее незаметно просочились в мой роман «Изысканный труп», я никогда не включала этот рассказ в свои сборники. Я помнила его как глупую историю — так оно и есть, — но, недавно перечитав, обнаружила, что он ещё и довольно забавен, а Луизиана в нём изображена реалистичнее, чем в некоторых «серьёзных» вещах, написанных мною примерно в то же время.
Для «Разлучницы», написанной приблизительно в 1995 году ради развлечения моих подруг Кейтлин и Дженнифер, такого оправдания нет. Это была злая пародия для своих на одну нелюбимую нами писательницу, и, когда я вытащила рассказ из шкафа с рукописями, потому что так и не написала текст, обещанный эротическому веб-журналу Getting It, мне кажется, я продала маленький кусочек души. Меня ужасает, что этот рассказ — возможно, забавный, но в конечном счёте сущая дрянь — перепечатали уже в двух антологиях лучшего: Best American Erotica 2000 и The Mammoth Book of Vampire Stories by Women. Хотя, когда я его писала, вампирским рассказом я его особенно не считала. Это наверняка о чём-то свидетельствует, но я не уверена, что хочу знать о чём именно.
«Сущность Роуз» впервые увидела свет как пролог романа, который, к счастью, так и не был написан — кажется, это было примерно в 1991 году. Некоторые вещи в нём мне нравились, и в 1998 году я переработала текст для веб-журнала Nerve. К сожалению, в процессе редактуры он превратился в заурядный «эротический» хоррор, набитый привычными готическими, вудуистскими и новоорлеанскими клише, и лишился того, что теперь представляется мне единственным по-настоящему запоминающимся образом: главного героя сбрасывают с внутреннего балкона высотного отеля, и он летит через тридцатиэтажный атриум, врезаясь в несколько огромных стеклянных панелей. (Нет, утраченную сцену в атриуме я сюда не включила: это мини-альбом би-сайдов, а не подборка ауттейков.)