Это становится совершенно очевидно каждому, кто читает прозу Поппи З. Брайт. Новый Орлеан присутствует во многих её произведениях как огромная, гниющая, мрачная, сочащаяся влагой сила. В биографической справке далее говорится, что сейчас она живёт в Джорджии, но невольно чувствуешь: это лишь временное отклонение от нормы. (Её проживание в Джорджии, разумеется, а не существование самого штата. Хотя и обратное некоторые защищали весьма красноречиво…)
Проза Брайт насквозь пропитана тёмной магией и ещё более тёмным тлением байу и узких улочек Нового Орлеана, затенённых узорами кованых решёток. И одной только силой, с которой она вызывает к жизни эти места, Брайт уже далеко опережает целые толпы молодых авторов, наперебой добивающихся вашего внимания.
И наконец, на той биографической справке, что лежит передо мной, есть одна деталь, которой, возможно, не окажется в вашем экземпляре книги. Это фотография автора.
Она лежит навзничь на кровати… а может быть, на мраморном алтаре, покрытом белым полотном. Треугольник света за её головой может оказаться нимбом в духе нью-эйдж… или отблеском сияющего кристалла. А может быть, всего лишь солнечным лучом, падающим под прямым углом.
Автор обнажена до пояса, но грудь прикрывает хорёк.
Фотокопия не отличается особой чёткостью, и мне потребовались часы терпеливого изучения, чтобы установить: хорёк вовсе не плюшевый игрушка фирмы Steiff, а самый настоящий домашний хорёк — красноглазый альбинос, разновидность лесного хорька, которых в Европе используют для того, чтобы выгонять кроликов и крыс из нор.
Автор смотрит на хорька.
Хорёк смотрит прямо в объектив.
Из-за теней и выбранного ракурса на снимке не видно неизбежных следов когтей и крошечных капель крови на бледной коже, однако воображение с почти пугающей готовностью дорисовывает подобные подробности.
Но это уже сексизм. И к тому же не имеет никакого отношения к делу.
Нет, копию фотографии я вам не пришлю.
Даже не просите.
И наконец — само имя.
Поппи З. Брайт.
Трудно представить себе, чтобы даже самые эксцентричные родители эпохи Водолея в 1967 году сознательно назвали беззащитного младенца Поппи З. Поэтому поневоле предполагаешь, что это имя — сознательный выбор, подобно литературным именам Марка Твена или Малкольма Икс. Выбранный образ. Декларация собственной личности..
А может быть, всё это полнейшая чушь.
Наверняка можно сказать лишь одно: это совершенно не наше дело.
Идём дальше.
3. Как же я познакомился с автором?
Впервые я встретил Поппи З. Брайт на автограф-сессии в Атланте, штат Джорджия. Она оказалась той единственной терпеливой читательницей, которая честно отстояла очередь за автографом. Я же оказался тем самым болваном, который не узнал её имени, хотя её рассказы уже печатались в журналах вроде The Horror Show. Она сказала несколько очень добрых слов о моей книге. Я же принялся многословно извиняться за то, что до сих пор не читал её произведений, и торжественно (и совершенно лицемерно) поклялся немедленно это исправить.
На этом наша первая встреча и закончилась.
Вторая оказалась куда интереснее.
В апреле 1991 года я приехал на научно-фантастический конвент, совмещённый с литературной конференцией, которую проводил Университет штата Нью-Йорк в Стоуни-Бруке на Лонг-Айленде. Организаторы были полны энтузиазма, публика — тоже, список приглашённых писателей и прочих профессионалов внушал уважение, однако всё остальное в этой поездке — если выражаться вежливо — вполне заслуживало определения «дантовское».
Я прилетел на конференцию с первым в своей жизни воспалением среднего уха. На практике это означало, что моё тело уже находилось на уровне моря, а внутреннее ухо упорно продолжало жить на высоте пяти тысяч двухсот восьмидесяти футов над уровнем моря — где-то в горах Колорадо. Ощущение было такое, словно у меня в барабанной перепонке навсегда застрял ледоруб.
Но и этого оказалось мало.
Здание университета в Стоуни-Бруке представляло собой громадную уродливую орвелловскую груду железобетона, будто её кое-как слепили советские строители в особенно неудачный день. Изнутри оно напоминало мне замок Властелина Зла из фильма Time Bandits — огромное сооружение из цементных кубиков «Лего»: тёмное, грязное, унылое и протекающее всякий раз, когда начинался дождь.
А дождь шёл всё время, пока длилась конференция.