Мы втроем шли по главной улице города, наслаждаясь терпким осенним ароматом воздуха. Это был глубокий Юг, и Хэллоуин часто ощущался скорее как август, но в этом году у нас был вполне приличный прохладный сезон. Мы с Бронвен обсуждали костюмы, которые собирались надеть в эту ночь. Ноэль, который никогда не ходил за угощением, молча шел рядом с нами, засунув руки в карманы и думая о чем-то своем.
Вдруг он остановился на месте и уставился на улицу.
— Смотрите, смотрите, вот он!
Мы привыкли к интенсивным реакциям Ноэля, но в этот раз мы не представляли, на что он может реагировать.
— Кто? — спросил я.
— Где? — спросила Бронвен.
Ноэль дернул головой в сторону двери магазина на другой стороне улицы, где стоял высокий рыжеволосый мужчина и разговаривал с продавцом.
— Это Джордж Прюдомм, парень, который руководит строительной компанией «Маршвуд Девелопмент». Это он чертов ублюдок.
— Ноэль! — сказала Бронвен. — Следи за языком!
— Но это правда! Он владеет половиной земли, на которой находится болото. В прошлом году, сразу после Хэллоуина, он сказал моей маме, что я нарушил границу на его земле. Я даже не ходил на болото, я просто смотрел на фонари, как я всегда делаю, но она все равно меня отчитала. В этом году я сказал ей, что пойду с вами на праздник и мы не пойдем к болоту.
Ноэль жил со своей матерью семь лет, с тех пор как его отец уехал в неизвестные края. Это была крупная, румяная женщина, от которой всегда пахло сигаретами, и она немного пугала нас с Бронвен, но они с Ноэлем заключили непростой мир.
— Почему тебе не пойти с нами? — сказал я. — Кажется, это будет гораздо веселее, чем снова смотреть на эти странные фонари. И ты не нарушишь данное маме слово!
Хотя я знал, что фонари были волшебными для Ноэля, я не мог представить себе, что не захочу пойти на праздник. Мысль о том, чтобы вернуться домой в конце ночи с пустыми руками, без набитого пластикового пакета, в который можно засунуть лицо и вдохнуть запах всех видов конфет…
Но Ноэль только покачал головой.
Бронвен заправила за ухо клок желтоватых волос, глядя на Прюдомма с другой стороны улицы.
— Этот человек хочет причинить тебе боль, Ноэль.
Я посмотрел на нее, недоумевая. Почему она так сказала? Но рыжеволосый мужчина манил Ноэля как магнит. Бронвен вцепилась в руку Ноэля.
— Не уходи!
— Все в порядке, Брон. Здесь он не сможет причинить мне вреда.
Ноэль отмахнулся от рук Бронвен и перешел улицу. Встал перед большим человеком, кулаки на бедрах, темная лохматая голова откинута назад, он выглядел до смешного маленьким. Прюдомм что-то сказал ему, и Ноэль покачал головой. Через пару мгновений мы с Бронвен расслабились — похоже, они собирались просто поговорить. Но потом Ноэль начал кричать:
— Ты не можешь этого сделать, ты, грязное дерьмо! Я знаю, что не сможешь, потому что тебе принадлежит только половина! И если ты когда-нибудь попытаешься, я… я убью тебя! Клянусь, убью!
Прюдомм косо посмотрел на него. Когда Ноэль повернулся и побежал обратно к нам, я увидел, что черты его лица были искажены яростью и близки к слезам. Не дожидаясь, последуем ли мы за ним, он пустился бежать по улице, держа спину жестко и прямо. Мы поспешили за ним, не зная, что еще делать.
Когда мы догнали его, все трое шли молча несколько минут. Затем Бронвен, которая всегда была миротворцем, тронула Ноэля за плечо и спросила:
— Что он сказал?
Ноэль нахмурился.
— Он сказал мне держаться подальше от болота сегодня вечером, как он всегда делает, если видит меня на Хэллоуин. Но мне все равно, что он говорит. Он никогда не узнает — он слишком напуган, чтобы приближаться к болоту в ночь Хэллоуина. И он тоже должен бояться, потому что, держу пари, они ненавидят его так же сильно, как и я.
Они? Он имел в виду фонари, понял я. Хотя я знал, что они одержимы им, я никогда не знал, что он верил, что они могут любить или ненавидеть. Добрые светящиеся шары. Но это осознание было омрачено другим:
— Ты не из-за этого так разозлился, — сказал я.
Ноэль посмотрел на меня. На его лице теперь было выражение скорее страха, чем ярости.
— Он сказал… он сказал, что однажды он собирается засыпать болото! — Его губы дрожали, он кусал их, тяжело сглатывая. Наконец он заплакал.
И вполне мог, ведь Ноэль всю жизнь прожил на краю болота. Его дом был ближе к нему, чем любой другой в городе. С тех пор как мы с Бронвен подружились с ним в первом классе, нам были знакома его лютая ненависть и не менее лютая любовь, его дикие планы, которые, казалось, всегда срабатывали, смесь грусти и ярости, которая, казалось, всегда таилась под поверхностью его глаз… и его полный отказ идти на праздник Хэллоуин. Вместо этого он часами сидел у кромки воды и смотрел на фонари, словно это было его личное световое шоу. Он утверждал, что в Хэллоуин они становятся наиболее впечатляющими и яркими. На Хэллоуин духи могут посещать мир живых, и Ноэль всегда считал, что фонари — это духи. Здесь были сотни огромных светящихся шаров, и еще больше отражалось в темной воде. От них разлетались искры, и все болото светилось, а у большинства из нас были бабушки и дедушки или другие старшие родственники, которые уверяли нас, что любой, кто настолько глуп, чтобы войти в болото в ночь духов, больше оттуда не выйдет. Ноэль отмахнулся от всех этих предупреждений. Он не ходил к болото на Хэллоуин; он просто хотел посмотреть. Он так и не смог объяснить это мне и Бронвен, которые любили наш обычный костюмированный Хэллоуин не меньше других детей. Нам понадобилось несколько лет, чтобы понять, что Хэллоуин был временем волшебства и для Ноэля, волшебства гораздо более сильного, чем наше.