Теперь когда Нонни говорил о погоде он казался задумчивым и спокойным. Зорро было его практически жаль.
— Это единственное стоящее место на всём прогнившем юге.
Зорро заметил, что чем сильнее Нонни проклинал этих деревенщин, тем заметнее становился его южный акцент.
Он улыбнулся.
— Расскажи о Новом Орлеане. Может быть и мне захочется поехать туда.
И Нонни стал рассказывать.
Вопреки общественному мнению карнавала, разговаривать у него получалось лучше всего. Красноречивее, чем когда — либо, закручивал он описание исцеляющего солнечного света, балконов с кровавыми завитушками в ярких развивающихся лентах шёлка, сладких янтарных ядов, которые согревали тебя и без одеяла, неважно тонкого или толстого, теплее, чем ты только мог себе представить.
Шло время и полчаса спустя они уже шагали по ровной каменистой дороге, ведущей к шоссе за пределы города.
Они даже не возвратились на ярмарочную площадь. Похоже, что Нонни носил большую часть своего имущества в карманах пальто, а у Зорро не было ничего ценного, кроме его денег, пришитых к подкладке пиджака.
Им не с кем было прощаться.
Они достигли перекрёстка.
Нонни развалился на обочине дороги так, будто это место он уже купил и собирался строить тут дом. Зорро осторожно присел на старый сломанный кусок дорожного ограждения. Прогулка нелегко сказалась на его ногах, казалось он чувствовал, как кости со скрипом царапают друг друга.
— Будем ловить автобус?
Нонни покачал головой.
— Я передумал, нужно экономить деньги, давай голосовать.
— Автостоп? Ты что? Да кто осмелится, чтобы подобрать нас?
— Остановится, чтобы подобрать меня, — сказал Нонни с полуулыбкой, расстёгивая красное пальто.
Под ним он носил короткую чёрную шёлковую блузку и просторные чёрные штаны. Он тряхнул волосами и расчесал их растопыренными пальцами, но Зорро заметил, что руки его дрожали.
Нонни оказался прав.
Через десять минут огромный коричневый «Thunderbird» остановился рядом с ними. Водитель наклонился, открывая пассажирскую дверь и спросил:
— Подвезти, мисс?
Они подошли к машине.
— Это мой брат, — объяснил Нонни водителю, устраиваясь на переднем сиденье. Зорро сел сзади. Гаечный ключ упёрся ему в ноги и тогда он спрятал его под сиденье. Зорро был рад тому, что всё заднее сиденье занимал он один.
— Откуда вы и куда? — спросил водитель, смотря одним глазом на дорогу, другим уже косясь на ноги Нонни.
— Куда и откуда? — переспросил Нонни, усмехаясь. — В Мемфис, едем туда из Таскалусы. Подбросите куда — нибудь поближе к Мемфису, а?
— Рад услужить, — водитель усмехнулся в ответ. — Рассел Шефланд.
— А я Нэнси Кэллахан, а это мой брат Орис. Ездили, чтобы повидать кузенов.
— Автостопом аж до Таскалусы? Только чтобы повидать кузенов?
— Ну-у-у, наша машина сломалась, когда мы гостили там, а ждать ремонта мы не могли, дома сильно заболел отец.
Зорро в который раз удивился изобретательности Нонни, как он умудрялся притворяться женщиной и в то же время придумывать правдоподобную историю. Нонни — чудо природы как физически, так и морально. Зорро посмотрел на Шефланда через зеркало заднего вида: лет тридцати с небольшим, каштановые волосы с висками, уже тронутыми сединой, мужчина с уже наметившимся вторым подбородком, но пока ещё не толстый. Скучноват, но по крайней мере не деревенщина. Зорро насчитал их слишком много за последнюю неделю на карнавале.
— Женатый? — спросил Нонни.
— Разведён.
Это могло быть в равной степени и правдой и ложью.
— А вы?
Нонни засмеялся и покачал головой. — Да кому я нужна?
— Ну-у-у, я не знаю… многим. Вы очень симпатичная девушка.
Нонни улыбнулся сам себе.
Они ехали ещё три часа, прежде чем Шефланд свернул на обочину и припарковался у края поля. По дороге он отпускал сальные шуточки, а Нонни парировал их и отвечал тем же. Зорро умер бы от тоски, если бы не был так заинтригован актёрским мастерством Нонни или его умением врать. Почти одно и то же.
— Я не могу позволить себе мотель, ничего если вы переночуете в машине?
— Я согласна. А как насчёт тебя, Орис?
Голос Нонни был приторно сладок, но когда он повернулся, то скорчил такое безумное лицо, что Зорро едва удержался от смеха.